Дом Евы [litres] полностью

Она поставила последнюю тарелку в шкафчик, внутренне готовясь набрать номер матери, и тут услышала, как захлопывается дверь машины. Выглянув из окна, Элинор увидела, как по подъездной дорожке идет Роуз Прайд. Не успела она взять себя в руки, как Роуз уже постучалась в окошко их задней двери.

– Доброе утро, я вас сегодня не ждала, – сказала Элинор в качестве приветствия, но Роуз, проигнорировав условности, прошла мимо нее в кухню.

В одной наманикюренной руке у Роуз была сумка-шопер, а в другой папка с бумагами. Судя по жакету-пеплуму и юбке в тон, у нее сегодня были какие‐то дела, и Элинор почувствовала, что выглядит неказисто в невнятном халате и без лифчика. Да и волосы у нее до сих пор были накручены на бигуди и убраны под тюрбан.

– Уильям уже ушел в больницу, – сказала она, надеясь, что Роуз не задержится надолго. Чайник вскипел, и она планировала поболтать с матерью за лавандовым чаем, а потом прочесть несколько глав о древних цивилизациях для курса истории.

Если Роуз и поняла, что Элинор пытается от нее избавиться, то никак не отреагировала, а поставила сумку на кухонный стол и раскрыла папку, разложив листы бумаги с диаграммами и датами.

– Так, чтобы у нас все получилось, с этого момента каждое твое движение нужно делать с умом.

– Что, простите? – изумилась Элинор. О чем это Роуз? Не могла же она иметь в виду…

– Раз ребенок должен появиться в январе, давай отсчитывать назад от этой даты.

– Уильям вам сказал?

– Конечно. Без меня вы бы не справились. – Она многозначительно посмотрела на Элинор. – Я немедленно взялась за дело. Слава богу, тебя смотрел доктор Эйвери, а наши с ним семьи дружат уже три поколения.

Она достала из сумки очки для чтения.

– Да, и очень сочувствую вашей потере. Мой Уильям был вне себя от горя. Потому‐то я и взялась за дело.

Элинор лишилась дара речи.

– Но, как обычно говорила моя мать, когда жизнь дает тебе лимоны, лучше учиться жонглировать. Именно так и поступают Прайды. Сейчас я тебе все объясню. – Она жестом пригласила Элинор сесть за кухонный стол.

Она прямо сказала Уильяму, что хочет, чтобы про усыновление никто не знал, а он все рассказал матери. А Элинор‐то думала, что они вдвоем против целого мира.

– Доктор Эйвери уверил меня, что никто из его сотрудников никому ни слова не скажет о твоем печальном пребывании в больнице. Так что у нас появляются все возможности для осуществления плана.

– Плана? – Элинор поджала пальцы ног в тапочках.

Роуз через стол пододвинула к Элинор листы бумаги, та взяла их и прочитала. Роуз составила для нее календарь выходов в свет.

– Если ребенок родится в январе, думаю, после первого октября лучше тебе нигде не показываться.

Элинор сглотнула. Прошло меньше двух суток с момента, когда они приняли решение, а Роуз уже взяла командование на себя.

– Хорошо, что я умею шить. – Роуз достала из сумки подушку телесного цвета с тонкими завязками. Прокладку, которую Элинор придется носить на талии.

– Еще я принесла тебе каталог «Лейн брайант». Это чуть ли не единственное место, где продается стильная одежда для беременных, скрывающая твое состояние. Я пометила несколько моделей, которые тебе могут подойти. – Она протянула брошюру с красными закладками и, не дожидаясь ответа, продолжила излагать свой план.

Через две недели Элинор появится на благотворительном ланче в Ассоциации христианских молодых женщин, но вскоре уйдет, объяснив, что ее подташнивает. Последний же раз она выйдет в свет на ужине в ознаменование шести месяцев с момента безвременной кончины доктора Чарльза Дрю.

– Это будет мероприятие для сбора средств, чтобы его исследования по переливанию крови не прекращались, – объяснила Роуз.

Элинор придет туда достаточно надолго, чтобы все увидели, как она расцвела, но недостаточно для серьезного разговора. Эти два мероприятия дадут Роуз достаточно материала, чтобы всем рассказать, мол, Элинор тяжело переносит беременность и ей прописали постельный режим.

– Уильям сходит на пару ужинов без тебя и поддержит эту тему. Тебе неплохо бы поехать в Огайо и провести несколько месяцев у матери. С глаз долой, так сказать. А потом вернешься к родам.

– Я не собираюсь покидать свой дом, – сказала Элинор с большим напором, чем рассчитывала. И своего мужа, добавила она про себя.

Роуз закрыла каталог.

– Ну что ж, как только сезон праздников начнется всерьез, люди будут интересоваться прежде всего своими собственными делами. Придется тебе пропустить поездку в Нью-Йорк на День благодарения, на вечеринку в честь помолвки Теодора. Мы не можем рисковать.

Теодор собирался жениться на дочери крупного нью-йоркского адвоката. Ее мать, известная танцовщица, преподавала в Школе искусства и исследований К. Д., которую создала в Нью-Йорке Кэтрин Данэм [7]. У Роуз всегда слегка розовели щеки, когда она говорила об этом браке.