Валера, улыбаясь, направился к калитке. Женя, сморщив нос, взглянул на валяющиеся на пыльной земле балахон и телесный реквизит. Презрительно пнул это всё ногой.
— Вот вы приду-у-урки… — Женя вздохнул и закатил глаза, подняв голову к небу.
— Да ладно. Мы ж тебе приключения обеспечили и воспоминания на всю оставшуюся жизнь. Будет что на старости лет из памяти достать-то да поностальгировать, — улыбнулся Лёха.
— Да вы ж просто на всю голову больные! — нервно улыбнулся Августовский.
— Ну ладно, Жень, не обижайся, — Макс подошёл и коснулся плеча товарища. — Что, сильно ударился?
— Макс!!! А ну быстро домой!
Компания парней оглянулась на женский голос. Увидели приблизившуюся сквозь заросли Лизу Бадину. — Ты же пообещал, что не пойдёшь с ними! Пошли. Родители ждут. Щас таких люлей дома получишь.
— Что ты тут делаешь? — возмутился Максим. Ты что мне, взрослому человеку, нянька?
— Взрослый какой… Посмотрите на него. Я — твоя старшая сестра, между прочим.
— Да ладно, Бадин, давай домой. А то Лиза тебя ремнём отстегает и в угол поставит, — схохмил Лёха. И на эту его хохму остальные парни ответили смехом.
— Давайте все по домам отсюда на четвёртой скорости, если не хотите проблем! — прикрикнула Елизавета.
— Ты только это… будь добра, не ябедничай особо, — молвил Максим сестре, удаляясь от ворот заброшки с четырьмя остальными товарищами. — Все уже почти из наших ребят претерпели разные розыгрыши. Сегодня вот очередь Августовского подошла.
— Эх! — горестно крикнул вслед одноклассникам Евгений. — А ещё друзья называются. А ты, Макс… Уж от тебя я такого точно не ожидал! Друг сраный.
— Жень, извини, — Макс обернулся к нему, приложил к груди ладонь, — не обижайся. Ты же знаешь наших ребят. Сам же помнишь, как я в своё время с завязанными глазами летучую мышь жрал. Хорошо, что хоть неживую… Подобное у нас теперь уже в порядке вещей. Я имею ввиду розыгрыши школьных соплеменников. Мне тогда тоже было неприятно, зато впечатлений и ощущений — на всю оставшуюся жизнь.
— Ладно, гуляй. Ну тебя в жопу! — негромко произнёс Евгений, махнув рукой.
Лиза стояла во дворе заброшки, рядом с Женей. Она увидела рядом на земле тряпьё, маску и накладные лапы монстра.
— Тьфу, идиоты! — выругалась девушка. Она аккуратно взяла Августовского за руку и спросила: — Ты в порядке? Что они с тобой сделали?
— Да так, ничего особенного, — отозвался Евгений. — Просто напугали меня до дерьма в штанах, с помощью маскарадного костюма. Это ж надо такое выдумать! Ночью… У меня чуть по-настоящему не разорвалось сердце. На моё место бы сюда какого-нибудь семидесяти шестилетнего мудреца — и пиздец ему! Помимо этого, при столкновении с этой ряженой чучундрой я отскочил в сторону и ушиб плечо. Болит, потому что я врезался в этот чёртов столб. Но я благодарен судьбе, что врезался в него не головой хотя бы. Пусть лучше уж плечо поболит, чем болела бы рассечённая башка и…
— Идиоты… — повторила Лиза. — Такое ощущение, что большинство из мужской половины нашего класса в последнее время становятся всё более инфантильными. Кажется, когда они были помоложе, то вели себя поспокойнее. Как-то более по-умному что ли. Но чем взрослее становятся (девятый класс всё-таки), тем больше впадают в детство. В одном месте оно у них что ли играет…
— Ну…
— И ты хорош, — перебила его Лиза. — Попёрся с ними в ночи искать приключений. Ну вот и нашёл. Вывиха нету-то хоть?
— Да вроде нет. Ушиб.
— Так и останетесь вы все Томами и Джерри, ребята… — грустно и задумчиво пробормотала девушка.
— Скорее, станем гвельфами и гибеллинами. Точнее даже «чёрными» и «белыми»…
— Кем-кем? — Взглянула на одноклассника Лиза.
— Да, не обращай внимания, — ответил Евгений. — Это я так. Мысли вслух.
— Ну, объясни. Мне же интересно. Кто такие гвельфы и гибеллины, «чёрные», «белые»?