— Были такие две могущественные группировки в Италии XII–XVI веков: гвельфы и гибеллины. Это примерно как, спустя несколько веков, в России-матушке позже появятся «белые» и «красные». Так вот, гвельфы хотели, чтобы правление в Италии возглавляли религиозники и церковники, а если быть точнее — Папа Римский и его подручные. Гибеллины же, напротив, презирали влияние церковников и всецело мечтали видеть во главе правления Италии императора Священной Римской империи. Естественно были постоянные стычки и распри в тогдашней Италии, так как данные фракции распространяли по стране и порождали два противоположных, враждующих друг с другом, общественных течения. И особенно во Флоренции (которая когда-то была центром Флорентийской Республики), так как данный город на тот момент был самой многонаселённой частью тогдашней Италии. Италии, представляющей из себя поделённый на части между голодными мировыми хищниками кусок окровавленного мяса… Каждый житель тогдашней Италии, от мала до велика, был, точнее ОБЯЗАН БЫЛ БЫТЬ, либо гвельфом, либо гибеллином. И каждая определённая семья (как богатая, так и бедная) принадлежала либо к гвельфам, либо к гибеллинам. Ну и, когда гибеллины потерпели поражение перед гвельфами, то эти самые гвельфы благополучно начали враждовать и начали войну между собой, разделившись теперь на «белых» и «чёрных». А в последствии и «белые», в определённый период до 1303 года, когда их сила и власть во Флоренции превосходили силу и власть «чёрных», вновь разделились между собой на приверженцев закона и оппозиционеров. И вот тех самых оппозиционеров возглавлял известный в наше время на весь мир поэт Данте Алигьери, написавший свой великий, бессмертный труд под названием «Божественная комедия». В общем, это долгая история, и до момента, когда Папа Римский Бонифаций VIII покончил с собой, а перед этим событием тщательно имел во все дыр… в общем, использовал по-полной в своих личных корыстных целях как «белых», так и «чёрных» (прикрываясь красотой религии, праведностью и политическим экзистенциализмом) — до этого момента ещё рассказывать и рассказывать. Но к чему я это всё? Просто хотел сказать, что чем больше люди за свою жизнь взрослеют, чем больше их разум крепнет и избирает своё видение окружающего мира, жизни и системы, чем больше у них появляется весомых аргументов для создания чего-либо и чем больше их руки дотягиваются до рычагов правления чем-либо, тем больше происходит несовпадения мнений, грызни и отсутствия взаимопонимания — даже между узким кругом друзей и товарищей, которые когда-то были на одной стороне и шли к каким-то целям вместе. Синдром пауков в банках, гвельфов и гибеллинов, а точнее даже пауков в банках и «белых и чёрных», к сожалению, присущ большинству населения нашей планеты. И подобные синдромы в людях как раз-таки и зарождаются со школьной скамьи (даже, наверное, ещё раньше — может быть, с детского садика). Они зарождаются, например, с дружных ночных походов на совместную прогулку под луной. И эта прогулка заканчивается рассечённой башкой… Ну или (к счастью в данном случае) ушибленным плечом. Если бы в любой группе людей, в социальном пласте, политической фракции и так далее, большинство членов были бы интровертами, с ярким внутренним миром, предпочитали бы заниматься тем, что им интересно (в творческом смысле или же на благо развития социума), меньше бы грызли глотки другим, а предпочитали бы получать удовольствие от своей (творческой) работы да наблюдать и созидать, а не создавать глупую суету и участвовать в ней, то мир бы изменился лишь в лучшую сторону.
Августовский закончил говорить.
— Ты уверен, что он бы изменился? — спросила Елизавета, которая внимательно слушала изречения Евгения.
— Ну, во всяком случае, попробовать стоило бы.
— Твои мысли интересно послушать, Женя. — В голосе Лизы присутствовало благоговение, рассудительность. Казалось, девушка продолжала переваривать информацию, преподнесённую ей Евгением. — Пойдём из этого мрачного места. Давай как-нибудь выберем время и встретимся в более приятной и располагающей к себе обстановке. У меня такое ощущение, что нам будет о чём поговорить и не будет скучно вместе.
Она приятно улыбнулась. Взяла Евгения за руку, намереваясь выйти со двора заброшки. Однако Августовский не сдвинулся с места, его взгляд был устремлён в сторону.
— Ты чего? — девушка обернулась к Жене. Проследила, куда он смотрит и оторопела.
— Так, в целом, и до психушки допрогуливаться можно… — промолвил парень. — Интересно, кто на этот раз нарядился?