– Не знаю, это как-то неожиданно, – с сомнением протянул Эйден, вытерев рукавом рот. – Я, наверное, сам доеду…
– Так у тебя же денег нет, – напомнила Деби. – Такси тут дорогое.
Эйден согласился с её словами и ещё больше занервничал. Он уже подумывал пойти в туалет и переждать там, или сесть на любой автобус и уехать хоть куда-нибудь, но внезапно Деби вскочила на ноги и замахала рукой парню, идущему навстречу.
«Викрид?» – у Эйдена сердце подскочило.
Скотт издалека, похоже, узнал человека, преступление на которого ему доверило начальство, и судя по отрешенному выражению лица, для него это тоже не стало приятной встречей. Услышав предложение Деби подвезти Эйдена, тот растерял слова и глядел на них обоих с непониманием.
***
«Я не смог отказаться» – промелькнула мысль у парней. Троица сидела в форде с полицейскими знаками, слушала музыкальную станцию радио, и хранила молчание. Даже Деби стало неуютно:
– Я и не думала, что вы знакомы, – нервно посмеялась она. – Причина, конечно, так себе, но… зато повод подружиться!
– Это навряд ли, – шёпотом произнёс Скотт. Он сосредоточенно вёл автомобиль даже на пустых и прямых дорогах.
«Какой-то он нервный».
– Слушай, – начал Эйден, и Скотт поёжился, – две недели прошло, есть результаты по моему случаю?
– Преступник совершил перевод денег на анонимную карту. Пока больше никаких следов не нашли.
– Чудно, – откинувшись назад, Эйден попрощался с денежным подарком от родителей.
Он не корил себя за то, что с ним произошло. Разве что жалел о доверчивости, с которой подходил к общению, и пристрастию к лёгкому алкоголю, разжижающему остатки бдительности. Прохлада от кондиционера вскоре успокоила напряжённые мышцы, а ровная дорога и однотипный вид пустынных окраин в ночи убаюкали встревоженный разум Эйдена.
Его разбудила Деби с первыми красками солнца на светлеющем небе. Озираясь по сторонам, Эйден сообразил, что его довезли прямо к автобусной междугородней станции. Лоушер – душный, маленький город у моря – встретил жарой и видом старых двухэтажек с облупленной краской на стенах и рамах окон. Вдоль тротуара – полевые цветы, вдыхающие следы ночной прохлады, и вишнёвые скамейки.
Отсюда он уезжал, сюда же и вернулся.
– Пока, Скотт, – Деби, поднявшись на носочки, обняла брата, – до встречи, Эйден, – и, махнув ладошкой, умчала с рюкзаком наперевес вглубь города.
– Э, благодарю, что довёз, – смутился от неловкости Эйден, обернувшись к Скотту.
– Это Деби попросила.
– Погодь, я думал, ты тут живёшь.
– Тебя-то почему это интересует? – лицо Скотта скривилось в подозрении.
Эйден подумал о Ливенделл.
– Ладно, пардон, забыли, – и он, прихватив из багажника свой груз, пошаркал по улице. За спиной послышался мотор, и последний образ славных приключений стих и скрылся в поднявшейся пыли.
Перекинув джинсовку на руку, Эйден поплёлся по знакомым закоулкам. Ему так не хватало тусовочных компаний и вечно льющейся музыки из баров и клубов, его мысли занимали небоскрёбы и смотровые площадки, скоростные поезда, спорткары с запахом растёртой сумасшедшими скоростями резины, и прочие прелести современного мира. И как же мучительно было возвращаться к размеренной жизни… Местная суета вгоняла Эйдена в отчаяние, и он сбежал от неприятных ощущений, не понимая, почему Андреа до сих пор держится за родительское кафе и отказывается от переезда. «Может, у нас разные цели? И нам просто не по пути?» – раздумывал он, когда сталкивался с её отказом.
Колёсики чемодана грохотали на всю улицу, хотя вещей там лежало всего-ничего. На звуки обернулась старушка из цветочной лавки, всегда обращавшая гневное внимание на шумных горожан, хотя в курортный сезон тут всегда много народу. Она молча проводила Эйдена взглядом и продолжила раскладывать цветочки в чашечки и самодельные горшки.
Эйден не спеша доковылял до дома, щурясь от греющего солнца. Песчаная тропа привела к веранде двухэтажного дома. Рядом росли огороженные яблони, а чуть дальше стоял, прильнув рулём к забору, велосипед, подаренный в юности. На лице мелькнула улыбка – некоторые детские воспоминания навевали приятные чувства. Тогда всё казалось простым и вечным. Но родители вскоре уехали, появились обязанности и дела, от которых душа рвалась за горизонт, к другому миру. Переживания пришлись на годы одиночества.
Эту часть прошлого Эйден пытался забыть. Почему-то ни с кем не ладилась славная дружба, с восторгом описываемая взрослыми. Были приятели из семейного кафе, мелькали соседские ребята, в школе появлялись и вскоре исчезали одноклассники, но никто не мог занять мысли Эйдена, никто не удостоился доверия. «Что ж, мне и так нормально» – открывая входную дверь, он зацепился за эту мысль. «Лучше в одиночку, без привязанностей всяких. Без груза».
