От краски стыда лицо лопалось как помидор. Избегая смотреть на Филиппа, Аглая спустилась вниз и встала рядом – сердитая, запыхавшаяся.
Он выдернул у нее из волос прошлогодний засохший листочек.
– В следующий раз дождись меня. И запомни, для лазанья по деревьям на свете существуют мужчины.
Его голос искрился смехом, и Аглая вспылила:
– Тебе смешно, да? Смешно?
– Там, – он кивнул на дерево, – ты была похожа ни дикую кошку, – от его мягкой улыбки у Аглаи перехватило дыхание. – Сейчас я переоденусь и достану тебе хоть луну с неба.
– Не надо луны. Пусть светит всем, – искоса глянув ему в глаза, Аглая сообщила как можно суше: – Тебя там гости ждут.
– Мама с папой? Что же ты молчала? – он схватил ее за руку. – Пойдем знакомиться!
– Не мама с папой, а красивая девушка. Представилась как твоя невеста.
У Филиппа вдруг стало такое лицо, как будто его ударили.
– Так ты поэтому залезла на дерево?
Резким движением Аглая вырвала руку из его руки, понимая, что выглядит по-детски и глупо. Слова «да» и «нет» пробкой застряли в горле. Выбирая между враньем и стыдом, она предпочла промолчать.
Филипп снова поймал ее за руку, но теперь держал крепко – не вырваться.
– Пойдем.
Жесткие нотки в его голосе не предвещали ничего хорошего.
– Я не пойду, сам разбирайся.
– Пойдем.
Она упиралась как коза и, только когда поняла тщетность своих усилий, пошла спокойно.
Скрестив ноги, Тесса сидела в своем любимом кресле и с внешней безмятежностью пролистывала страницы рекламы супермаркета. Белокурые волосы переливчато текли по молочной коже плеч, дождем соскальзывая на грудь.
Филипп подумал, что когда-то он налюбоваться не мог на ее волосы, а спроси сейчас, хороши ли, неопределенно пожмет плечами: волосы и волосы. Самые обыкновенные, да еще крашеные. Он вспомнил популярный российский фильм, который смотрели вместе с мамой, и усмехнулся.
– Ты зачем приехала?
Тесса сделала вид, что только что заметила его, и встала. На Аглаю она не смотрела, из чего Филипп сделал вывод, что гадостей было вылито предостаточно.
– Филипп, я соскучилась! – для приветствия она протянула ему обе руки, которые на миг застыли в воздухе, и, не дождавшись рукопожатия, опустились. В глазах Тессы промелькнула горечь. – Ты прав, я заслуживаю казни. Но и приговоренный к гильотине имеет право на последнее слово, поэтому прошу – выслушай.
Тесса ломала комедию, как плохая актриса, и Филипп почувствовал тяжелое раздражение, словно в его чистый и ясный мир вторгся завоеватель с тупым мечом. Почему-то именно это сравнение пришло к нему на ум, когда на Тессиных ресницах блеснули слезинки.
Но больше всего он сейчас боялся оттолкнуть от себя Аглаю. Она не понимала их беглый разговор на французском и могла предположить любой исход событий.
Филипп посмотрел ей в глаза:
– Я не знаю, что тебе сообщила моя бывшая невеста, но она сейчас уйдет и больше никогда не вернется.
Ответ Аглаи прозвучал тихо и ровно, словно издалека:
– Ты не должен оправдываться. Твоя личная жизнь меня не касается. Мы просто друзья.
Под колючим взглядом Тессы она прошла через гостиную наверх в свою спальню, и Филипп подумал, что если немедленно не выпроводит Тессу, то Аглая снова сбежит через окно.
Он повернулся к Тессе, и они оказались лицом к лицу. Побледнев, Тесса то сплетала, то расплетала пальцы, посверкивающие бриллиантовым блеском, а потом вдруг резко вскинула руки ему на плечи:
– Прости меня, Филипп! Я думала, что смогу жить без тебя. Я старалась забыть твои глаза, твой смех, твои шутки, забыть, как мы бродили вдоль Сены и купались на пляже в Каннах. Я делала вид, что тону, а ты изображал, что меня спасаешь. Мы играли, как дети. Мы были счастливы, помнишь? – на мгновение она припала лбом к его груди, а когда подняла голову, по ее щекам текли слезы. – Я не хочу верить, что ты зачеркнул все хорошее, что было между нами.
– Наше совместное будущее зачеркнула ты, Тесса. Между любовью и деньгами ты выбрала деньги. Для тебя это верный выбор. Кстати, я очень благодарен маэстро Модильяни. Окажись дама в зеленой шляпе моей собственностью, я прожил бы жизнь с нелюбящей и, как оказалось, с нелюбимой женщиной.
– Нелюбимой? – Тесса отпрянула. – Что, я тебе совсем безразлична? – теперь ее голос звучал трагично и испуганно.
– Нет, что ты, я тебе благодарен, – он покачал головой, – из наших отношений я извлек хороший урок быть осмотрительнее и держаться подальше от искательниц выгоды. Прощай, Тесса. Ты знаешь, где выход.
– А если я не уйду? Останусь здесь? Буду, как она, готовить обеды, – движением бровей Тесса указала на кухонную стойку, – или что там она делала? Хочешь, научусь говорить по-русски?
Словно боясь, что ее сметет ветром, Тесса вцепилась руками в спинку кресла.
– Если ты не уйдешь, то мне придется вынести тебя на руках. И будь уверена, я это сделаю, – сказал Филипп, с тоской представляя комизм своих последующих действий.
Упрямство Тессы было невыносимо.
