В глазах Аглаи искрился смех, словно она просмотрела курьезную клоунаду с двумя придурками, одним из которых был он, Олег Кирпичников собственной персоной. В расстроенных чувствах он долго бродил знакомыми улицами – сначала шумными, потом пустынными, и к рассвету вышел на детскую площадку в каре серых пятиэтажек. Устав от праздника, город засыпал. Одно за другим гасли окна, оставляя право света лишь елочным гирляндам и лесенкам из искусственных свечей. Пролетевший над городом ураган веселья оставил после себя груду пустых бутылок в обрывках серпантина и россыпях конфетти. На душе у Кирпичникова было грустно и пусто.
За ворохом растрепанных мыслей он не сразу заметил темную сгорбленную фигурку на детских качелях. Неужели ребенок?
Он сделал шаг вперед:
– Ты что, потерялся?
– Нет, я здесь живу, – тихий голос походил на хлопья снега. – Домой идти не хочу, там мне не рады.
– Почему? – Кирпичников присел на соседние качели, угрожающе скрипнувшие под грузом его тела.
– Там мама и отчим, и без меня им лучше, чем со мной.
– И у меня так, – признался Кирпичников, – я комнату снимаю.
– Везет тебе, а у меня по деньгам не выходит. Институт бросать не хочу, а за полдня многого не заработаешь.
Собеседница откинула капюшон, и Кирпичников увидел ровный профиль с курносым носиком. От лунного света на русых волосах лежал оттенок серебра.
– Ты как русалка, – восхищенно сказал Кирпичников и, чтобы скрыть смущение, несколько раз сильно покрутился на качелях. – А где учишься?
– На юридическом, на третьем курсе.
– И я на юридическом, на третьем курсе! Кстати, меня зовут Олег.
– А меня Оля.
Где-то далеко, прошив темное небо, взлетела и звездой повисла одинокая петарда, и Кирпичников вдруг понял, что новый год еще вполне может принести новое счастье.
Из-за Кирпичникова Аглая нахохоталась так, что заболели щеки, но стоило только подойти к своей парадной, как внутри стало тускло и холодно, словно льдинку проглотила.
Опустив руку в карман, она достала телефон и быстро пролистала СМС-сообщения: Таня, Наташа, Люда, заведующая детсадом, снова Люда, Николай, одноклассник Петька, папа, МТС-сервис. Каждая новая запись ножом резала по сердцу, потому что была совсем не оттуда, откуда хотелось, и не от того единственного человека, кого хотелось поздравить с Новым годом.
У нее начали мерзнуть ноги, но входить в пустую квартиру не тянуло.
– О, Аглая, с Новым годом! – в затихшем пространстве голос соседки прозвучал очень звучно.
– С Новым годом, с новым счастьем, Татьяна Ивановна!
Соседка еще не успела переодеть праздничную одежду, которая придавала ей сходство с матрешкой, и то и дело одергивала шелковую блузку в ярких розах.
Широко зевнув, Татьяна Ивановна прикрыла рот ладошкой и доложила:
– А к тебе тут приходили, приходили, только звонок тренькал. Сразу после двенадцати две девушки прибыли – высокая и низенькая, в кудряшках.
«Таня и Люда», – подумала Аглая.
– Потом кожаный парень. Воротник у него меховой, как у боярина в кино.
Маленькие глазки Татьяны Ивановны любопытно блеснули, и Аглая поспешила объяснить:
– Это Николай, он за моей подругой ухаживает.
– Николай так Николай, мне какое дело? – вроде как с обидой изрекла Татьяна Ивановна. – Но только сразу после него заявился еще один мужчина. Высокий, в очках, с кожаной сумкой в руке. Интеллигентный. Одет очень хорошо. Я своему Леньке собиралась такие ботинки купить, так они в обувном десять тысяч стоят.
Аглая ощутила, как пол под ногами прогнулся и дрогнул. Она вцепилась в перила:
– Татьяна Ивановна, миленькая, когда приходил мужчина в очках? Давно?
Затягивая ответ, соседка задумчиво почесала круто завитую прическу:
– Часа два назад к тебе в дверь звонил, когда по телевизору Пугачева пела. Я ему сказала, что ты с кавалером гулять пошла, он развернулся и вышел.
Кровь бросилась Аглае в лицо:
– Вы меня застрелили, Татьяна Ивановна. Он больше не вернется.
Ноги вынесли ее на улицу, где между темных домов кружила поземка.
– Филипп! Филипп! – глотая слезы, Аглая металась из конца в конец квартала, до боли в глазах вглядываясь в серую ледяную мглу. – Филипп!
Вместе с отчаянным криком наружу из сердца вылетала душа, потом замирала и падала, разбивая оземь последнюю надежду на встречу с Филиппом.
«Он приехал, разыскал, а я гуляла с Кирпичниковым!»
Домой она пришла совершенно опустошенная, шагнула в комнату, зажгла свет, и мир вокруг взорвался и запылал яркими красками, потому что на полу под елкой, подложив под голову плюшевого мишку, спал Филипп.
Хлопок двери заставил веки дрогнуть, но не разбудил. Безотчетным движением Филипп подтянул к себе мишку и снова провалился в черную дыру тяжелого сна. Снилось посольство России в Париже и длинная очередь за визами. Стоящая впереди девушка в кокетливой кофточке представлялась в виде статуи тошнотворно-лилового цвета, которая заслоняла путь к заветному окошку выдачи. Филипп надеялся, что успеет получить визу до поездки в Америку, но бюрократия свирепствовала, и пришлось срочно возвращаться во Францию. Двенадцать часов в самолете он провел уставившись в окно, потому что не умел спать сидя.
