Когда суровая дама в окошке выдачи виз протянула паспорт, он сразу рванул в аэропорт. На прямые рейсы билеты были раскуплены давным-давно. Он перешерстил весь Интернет, и все, что смог выудить из недр сайтов, это билет на турбовинтовой самолетик до Хельсинки с пересадкой в Риге.
В вибрирующей тесноте узкого салона он боялся пошевелиться без того, чтоб не задеть локтем соседей, и чувствовал, как при мыслях о встрече с Аглаей сердце непослушно срывается в бешеный галоп.
Дорога от Хельсинки до Петербурга растянулась на восемь часов, потому что водитель микроавтобуса – кажется, в России малый транспорт называют маршрутками – сначала подбирал пассажиров из разных мест, а потом потерял много времени на двух пограничных переходах.
К нужному адресу маршрутка прибыла под гром новогодней канонады, и Филипп долго не мог сообразить, почему дом первого корпуса прячется в глубине квартала, а дом третьего корпуса стоит на соседней улице. Наступление Нового года он встретил, блуждая между типовыми пятиэтажками, а когда, наконец, отыскал квартиру Аглаи, то соседка в желтой кофте с красными розами сказала, что Аглая ушла гулять с кавалером.
Еще около часа он прокараулил ее на улице, успев за это время принять от прохожих кучу поздравлений. Два парня налили ему в пластиковый стаканчик отменного шампанского, а милая дама в серой шапке-ушанке угостила парой пирожков с капустой. От теплого теста еще шел пар, распространяя вокруг аромат семейного торжества. Здесь, в незнакомом пока городе, в шумном праздничном водовороте к Филиппу пришло ощущение общности с огромной страной, всегда жившей в его крови на генетическом уровне. Впитывая русскую речь и вглядываясь в смеющиеся лица, он был своим среди своих и верил, что если Аглая не отвергнет его, то дальнейшая жизнь обязательно будет ясной и светлой, как пламя свечи.
То ли от шампанского, то ли оттого, что давно не ел и проглотил пирожки одним махом, но Филипп почувствовал, как тело грузно и сонно налилось свинцовой тяжестью. Аглая не появлялась, и он достал из кармана ключ, обнаруженный на старинной связке бабушки Тани и дедушки Юры.
Он караулил Аглаю, как собака, чутко ловя каждый звук и шорох на лестничной площадке, но тишина обволакивала голову мутным дурманом, насквозь пронизанным размытыми образами, которые таинственно клубились в темных углах комнаты.
Чтобы не заснуть, Филипп переместился с мягкого дивана на пол. Из-под елки на него подозрительно покосился плюшевый мишка с черным блестящим носом.
– Привет, дружок, – вяло поздоровался Филипп для того, чтоб убедиться в реальности происходящего. Аглаина квартира, елка с переливом огней и он сам, сидящий на теплом полу, воспринимались каким-то предрождественским чудом с привкусом восхитительной детской радости.
Дальнейшее он не помнил, вскочив на ноги только тогда, когда по глазам ударила полоса света. Держа руку на выключателе, Аглая стояла в дверях и смотрела на него расширенными глазами.
– Филипп!
– Аглая!
Он увидел, как ее губы обиженно подпрыгнули, и она громко, не скрываясь, всхлипнула:
– Ну вот, ты приехал, а мы со старшим лейтенантом съели весь оливье. Ты должен был позвонить и предупредить.
Не отрывая взгляд от ее лица, он возразил:
– Нет! Я не хотел звонить. Это испортило бы все.
– Что все?
Он пожал плечами:
– Не знаю. Наверное, я боялся спугнуть чудо. И кроме того, ты оставила мне ключ, а значит, в этом доме меня всегда ждут.
Слезы на ресницах Аглаи висели крупными каплями. Шагнув вперед, Филипп вытер ладонями ее глаза, засиявшие мокрыми звездами. Горячая нежность в груди перекрывала дыхание, и он почти задохнулся, прежде чем смог спросить:
– Ты выйдешь за меня замуж?
Вместо ответа она обвила руками его шею и прижалась к щеке щекой, еще холодной от мороза.
Из брошенной в углу сумки на их счастье смотрели деревянные глаза французского Полишинеля, и, оседлав ветку елки, красным колпачком качал смешливый Петрушка.
Начало года русская зима встретила метелью, прилетевшей вслед за морозами. Впечатление было такое, что город захлестнуло снежное цунами, сквозь которое изредка проглядывает седой лик луны.
– Мы не ищем легких путей, – сказал Филипп, когда машина уткнулась в сугроб на повороте дороги.
Аглая засмеялась:
– Ну ты же хотел почувствовать себя настоящим русским. Не зря говорят: бойся своих желаний, они имеют обыкновение сбываться.
Два часа назад они выехали из города и пробивались сквозь пургу в маленькую деревенскую церковь, чтобы встретить там Рождество.
– Дальше придется двигаться пешком, – сказала Аглая, – мы с подругой были здесь всего один раз, но я хорошо помню, что идти надо по левой дороге, – она с сомнением посмотрела на ботинки Филиппа: – Ты замерзнешь.
– Никогда! – он несколько раз упруго подпрыгнул на месте и нахлобучил на голову шапку-ушанку военного образца, купленную с рук около метро. – С тобой мне везде тепло.
