Сейчас, как и прежде, мисс Дашери была полностью поглощена процессом разбора писем. Казалось, ей доставляет удовольствие монотонная возня с простеньким распределяющим кристаллом. Алард стоял на балконе и следил за пальцами и ладошками. Движения рук, небольших для роста девушки, завораживали. Как две порхающие над цветами белые бабочки. Очень светлая кожа с легким персиковым оттенком. Такая встречается у коренных жительниц ааронрийской империи, особенно часто — у жительниц столицы и окрестностей, еще у девиц из благородных имперских семейств. Как будто над Аароной солнце совсем другое светит. Но это временно. Здешние лучи мигом отметят эти щечки и шею. И руки. Если она станет по прежнему пренебрегать шляпкой и перчатками.
А платье и так закрытое. Целомудренное даже по готьерским меркам. Пуговки воротника под горло, рукав в три четверти, ажурный кружевной манжет. Спина прямая… Учительница? Гувернантка? Наперсница? С чего ей было в помощницы к экономке идти? Ответов ни на спине, ни на затылке с собранными в аккуратную прическу каштановыми волосами, ни на шее, куда свесился явно случайно выбившийся кокетливый завиток, не было.
Руки-бабочки над письмами продолжали порхать, запах ввинчивался в ноздри и дразнил, как подбирающаяся к Статчену гроза. Элира сменила положение, и Алард поймал себя за тем, что выбрался из затененного угла, откуда повадился наблюдать, и почти перегнулся через перила балкона, чтобы и дальше следить за движениями рук.
Глупость какая…
Эдсель отступил, а потом и вовсе ушел. Следовало изучить вчерашние важные письма, краем глаза заглянуть в не очень важные, а неважные скормить камину, огонь в котором вспыхивал сам собой, стоило чему-нибудь попасть в топку. Может перенастроить распределяющий кристалл так, чтобы всякого рода приглашения на праздники, рекомендации и послания невнятного назначения сразу туда отправлялись? Но чем тогда будет заниматься по утрам мисс Дашери после того, как ответственно накроет завтрак без пирожных? Время на сортировку писем сократится, а значит, и время для наблюдения за руками-бабочками тоже. И вот казус. Стоило пирожным и прочим сладостям совсем исчезнуть со стола, как тут же захотелось чего-нибудь этакого. Например, брусники в меду.
Алард неспеша дошел до кабинета, а потом развернулся и направился обратно, старательно избегая смотреть вниз, когда проходил мимо лестницы в холл. А затем, воспользовавшись другой лестницей, для слуг, старой, неудобной и узкой, которой даже слуги не пользовались, вышел из дома.
Дверь здесь заросла шиповником и приходилось придавливать ее плечом, чтобы приоткрыть. С потревоженных веток посыпались лепестки и привявшие от солнца листья, но Алард заранее накинул капюшон, а маска и так всегда была при себе.
Городского наместника даже полезнее будет навестить лично. Утро, не жарко, и если пойти через рощу, то за час с небольшим легко добраться до Статчена. Лошадью было бы и того быстрее, но обратно Аларду хотелось вернутся берегом, а лошадь по склону рядом с поместьем не поднимется. По тропе только пешком. Даже не все местные ею пользуются. Разве что он сам да живущая в деревне и работающая в поместье прислуга, потому что тропинкой значительно быстрее, чем идти в обход по дороге.
Наместник, Таннер Кос, лысеющий мужчина неопределенного возраста, был явно озадачен визитом, но с готовностью показал интересующие Эдселя учетные книги и снова заикнулся о его личном присутствии на ежегодном благотворительном балу.
— А то самый большой взнос всегда от вас, и помощь в организации, а благодарственный адрес и вручить некому, — в очередной раз решил напомнить Кос.
— Я подумаю, — дежурно отозвался Эдсель и спешно покинул ратушу, пока его еще куда-нибудь не пригласили.
Впрочем, плащ с глухим капюшоном сам по себе хорошо отпугивал желающих пообщаться. Встреченные прохожие торопливо раскланивались и торопились убраться подальше. Недавно приехавшие и еще не успевшие наслушатся местных сказок отдыхающие смотрели с любопытством.
К щеголеватому типу за столик под навесом летнего кафе Алард подсел сам. Две девушки в светлых платьях, щебечущие рядом с красавчиком, тут же поспешили прочь. Разносчице, подошедшей к столу с подносом одновременно с Эдселем, пришлось задержаться, чтобы оставить перед клиентом заказ. Она так старательно не смотрела на нового посетителя, что Аларда это позабавило. А прежде — раздражало неимоверно.
Странный день. Во всем определенно виновата приближающаяся гроза, которой и быть бы не должно, но точно — будет. У Эдселя даже подушечки пальцев зудели от предвкушения.
Красавчик, чуть отодвинув стоящую на столе вазу с пионами в сторону, взирал на нежданного соседа приподняв бровь и в наглую не спешил здороваться первым. Это такой своеобразный ритуал. Но Аларду давно было не привыкать молчать, потому…
— Как всегда, Эдсель. Явился мрачной тенью и всех моих радужных птичек распугал, — не выдержал щеголь, едва разносчица ушла.