— Ого! — сказала Лизен.
— Ага! — сказала Камие.
И обе смотрели на меня странно, с каким-то затаенным ожиданием. А я просто показала платье. С собой у меня было только то, в котором я приехала, и это бальное, так что розовый готьерский шелк царил в шкафу практически единолично, всякие мелочи, вроде белья, не в счет.
Перед тем, как взять меня в оборот, мне устроили купание под лейкой за ширмой во дворе. Это было что-то невообразимое — мыться на улице, идти к дому и слышать ветер на влажной коже и затылке, будто меня вновь волной окатило. Тело тут же покрылось пупырышками, а внутри поскрипывали знакомые радужные пузырьки. Им было тесно, они хотели наружу и комком толпились под горлом, запирая дыхание.
Скоро. Скоро я
Главное, чтобы слезы не мешали смотреть.
Лар…
Ну вот. Опять.
— Вы плачете, как невеста перед венцом, сейчас лицо опухнет и глаза будут красные, — упрекнула Лизен, а Камие на нее тут же зашикала. — А что? Невестам положено рыдать, а не гостьям. Не вы же за чудовище идете. Только внимательно смотрите. Вы обещали рассказать.
Я кивала, вся во власти невыразимой боли и счастья. Как можно чувствовать это одновременно? Кажется, я схожу с ума…
Спустя два часа они меня выпустили.
В волосах — тонкие розовые ленты и маленькие цветочные бутоны. Платье — рассветный морок с серебряными искрами.
Чудовище в зеркале хихикало, зажимало ладошками рот. Потом тихонько отошло в глубь и дало мне посмотреть на себя обычную. Обычную?.
И вот я здесь. До обрыва всего несколько шагов, а дальше — море. Резко вниз и в стороны, мешаясь с небом. Закат. Облака — обрывки кисейного шлейфа, трогательно розовые на сером.
Позади осталась дорога в прыгающей на выбоинах коляске, когда на каждом подскоке сердце, обмирая, падало вниз, и снова билось, грохоча едва ли тише лошадиных копыт. Край сиденья, в которое я цеплялась напряженными пальцами и мельтешащие на обочине камни, кусты, одинокие деревца. Позади были ажурные ворота, подъездная дорожка сквозь чересчур ухоженный, идеальный в своей неестественности парк, залитое светом широкое крыльцо с колоннадой, на которое я так и не осмелилась подняться. И сам парк, окружающий виллу, тоже остался позади.
Солнце медленно тонуло, бросив по волнам алую дорожку, как протянутую в надежде на спасение руку. Было тихо. Лишь мое собственное дыхание, неровное, сбившееся от того, как быстро я бежала прочь от праздника. А еще сердце. Мое глупое сердце наконец вняло мольбам и оглушительно замолчало. Мир выцветал. Теперь для меня всегда будет только серое.
Я снова себе соврала, Лар… Я не могу простится с тобой. А значит и смотреть не стану, как чьи-то другие руки будут касаться тебя, а твой взгляд… твой взгляд…
— Попалась.
Я обернулась и ветер из-под обрыва толкнул, будто у меня вдруг выросли крылья. Навстречу. Жить. Дышать. Слушать как бьется. Целовать…
Мои руки уперлись в грудь, к которой секунду назад прижимались, на живое разрывая объятия.
— Это… Это недопустимо, лорд Эдсель, — задыхаясь от нежности и боли срывающимся голосом проговорила я.
— Почему? — бровь приподнялась. Правая. И я только сейчас поняла, что он без маски, и по щеке тянутся бороздки шрамов, как кракелюрная сетка на старой картине, как… чешуя.
— У вас свадьба.
— Да, действительно. И что? — полюбопытствовал дракон, щуря темно-серые, будто подступающие сумерки, глаза, и убрал руки за спину. Но это не избавило от ощущения, что стоит шевельнутся и меня… сцапают? схватят? скогтят?
— Что вы здесь делаете?
— Ищу свою невесту. Сегодня она невыносимо прекрасна. И мгновение без нее подобно вечности.
— Здесь никого нет кроме меня.
— Вы правы. Никого. Кроме вас. Знаете, — доверительно продолжил Эдсель, чуть сокращая расстояние, по-прежнему держа руки за спиной и шурша гравием в голосе, — мне с ними чудовищно не везет. Они все время куда-то деваются. Умирают или сбегают, стоит упасть в обморок от счастья на пару минут.
— Или на всю ночь.
— На полночи, если уж быть точным. Это было невозможно обидно.
— Поэтому вы решили взять реванш, быстренько утешились и просили Лансерта передать приглашение на вашу свадьбу?
— Нашу, — еще шаг и взгляд насквозь. — Нашу свадьбу.
— А как же невеста…
— Здесь ведь никого нет кроме вас, не так ли?
Ближе, а внутри чувство, похожее на боль. Еще шаг и…
Эдсель потянул с плеч камзол, без сожаления бросив часть светлого парадного костюма на траву и потянулся к пуговицам серого жилета.
— Что вы делаете? — настороженно прошептала я.
— Раздеваюсь.
— Зачем? — еще тише.
Алард улыбнулся, не размыкая губ. Сверкающее серебро заполнило глаза, по земле поползли тонкие потрескивающие нити разрядов, молнии прорастали за спиной, вытягиваясь в стороны. Он дернул меня на себя, подхватил на руки, прижимая к груди, и бросился вперед, за край…
Два удара. Обрыв. Тишина. Тишина. Тишина.
Небо.