Саму дорогу я помню плохо, только что она шла вдоль побережья. Я почти все время проспала, а когда открывала глаза, в окошко почти всегда можно было увидеть бликующую гладь до горизонта. Я смотрела. И засыпала снова. И ночь в гостинице тоже спала. Может потому, что во сне приходили сумерки и
Остановки в Статчене не было. Экипаж вез отдыхающих в Золотой.
— Мисс, приехали, — меня деликатно потрогали за плечо.
Солнце садилось. Было душновато, горький запах с моря врывался в распахнутую дверцу экипажа, разгружали вещи. Мой чемодан и правда выглядел неказисто. Мне даже стыдно стало. Немного. Но со своей основной функцией он справлялся надежно. Подумаешь, ободрался на углах.
У выхода со станции толпились зазывалы, выкрикивая объявления о свободных комнатах. Цены на аренду в Золотом были чудовищные. Я даже растерялась. Прошла галдящее сборище насквозь и наткнулась взглядом на хмурого босого подростка, сидящего на заборе. На пальце ноги на веревочке болталась шильда с надписью: “Комната. Берег. Птичья гора. Серебряный за ночь, полтора за сутки”. Он был, как мой чемодан. Ссадины на лодыжках и руки в мелких порезах. Темные волосы выгорели и отдавали рыжим.
— Сдаешь?
— Ну, — табличка перестала качаться, и на меня недоверчиво посмотрел голубой глаз. Второй щурился. Заходящее солнце светило мальчишке в лицо.
— Хорошо. Идем?
— Ну, — табличка перекочевала за пазуху. Парень молча взял у меня чемодан и пошел впереди.
Идти оказалось совсем недолго. Меньше получаса. Мы сразу спустились и шли почти берегом. Здесь не было пляжа. За поребриком дорожки плескалась вода. Лесенки, ступеньки, приступочки разбегались во всех мыслимых направленияях, лепились на склоне домики, в стеклах отражался закат, теплый, как молочная карамель, и немного оранжевый. Будет странно, если это то самое место — вниз с каретной площадки перед концертным залом. Я задрала голову, выглядывая лестницу пошире с веревочными перилами.
— Опера там. Ресторации и развлечения разные для благородных, — соизволил пояснить подросток. Я, стало быть, на благородную не тянула. Конечно, при таком-то ободранном чемодане. Вспомнился сон, и улыбка сама выбралась на лицо, незванной.
— Блаженная что ли? — насторожился владелец комнаты за полтора серебряных в сутки. — Лыбишься, а у самой слезы бегут.
— Солнце. Яркое очень, хоть и закат, — не врала, но и правды не сказала, невдомек мне, откуда бежит, просто вытерла лицо ладонью.
— А, это да, яркое. Первый раз тут что-ли?
— Нет, во второй, — призналась я. — Покажешь, как наверх подняться? Потом.
— Ну. Да. Это. Пришли. Деньги вперед.
Я протянула монетки, мне вручили зеленоватый по краю бронзовый ключ и показали на дверь.
— Вход отдельный. Вода свежая. Удобства за домом. Вымыться — лейка с ширмой во дворе и таз в комнате. Столоваться можно у нас, за пол серебряного. С простынями сестру пришлю. Надолго?
— На пару дней.
Разочарование можно было ложкой есть. Не часто постояльцы случаются? Еще бы, с таким лицом клиентов встречать. Но он мне именно этим и понравился.
Дождалась сестру. Старшую. И такую же хмурую. Поблагодарила. Сказала, что справлюсь с постелью сама, попросила ужин и сразу отдала монетку. Ей словно неловко было у меня деньги брать. Но взяла. К тому времени, как она вернулась, я застелила матрас и приодела шуршащую, набитую сухой шелухой вместо пера, подушку. Разложила вещи в узком шкафу. Кроме небольшой кровати, этого шкафа, таза с кувшином в углу на табуретке под зеркалом и еще одной табуретки у кровати больше ничего не было. Ковер заменяла циновка. Широкое окно со вставленными вразнобой голубоватыми и розоватыми квадратными стеклами в стене над кроватью начиналось на уровне груди. Три больших шага от кровати до стены, пять шагов от шкафа до двери. Такие вот хоромы.
Ужин — запеченную на углях еще горячую рыбу и крупно нарезанные овощи, я ела руками, сидя на ступеньках крыльца и глядя на закат. То братец, то сестра, выглядывали наружу за какой-нибудь надобностью, или просто поглазеть на странную постоялицу.
Вымыла тарелку на улице. Постучала к хозяевам. Отдала и поблагодарила. И спросила у девушки, не поможет ли она мне завтра вечером с платьем. Шнуровка позади — это красиво, но самой затянуть, как следует, намучаешься и руки вывернешь. И шлейф еще… Как я с ним пойду? Я даже места такого не знала — Лазурный мыс.
— Вам когда вечером? — уточнила ответственная девушка.
— В шесть. А Лазурный мыс это где?