Заклинание выстроилось в голове, собирая крохи энергии в одно стройное плетение, затем сорвалось с пальцев Тилля и опрокинуло Яру, унося ее дальше от медведя. Да, боевые заклинания бывают длинными, но когда раз за разом повторяешь их вслух, учишься ловить исходящее от них ощущение, мгновенно выстраивать в голове нужные фразы и выпускать силу, способную самую малость менять мир.
Едва бросив это заклинание, Тилль уже бежал вниз по склону, зажимая в руках Глашин тесак. На ходу он крикнул Яре, чтобы бежала прочь. Затем снова бросил заклинание и почувствовал, как из носа полилась кровь. Дальше тратить слова было непозволительной роскошью, ведь в них единственный шанс на спасение. Нужно было только выбрать заклинание, на которое у него хватит сил, а воздействия хватит на заколдованного медведя. Потом уже будет разбираться, откуда тот здесь взялся.
Хвоя под ногами скользила, а еще то и дело попадались покрытые мхом проплешины и торчавшие корни. Тилль бежал быстро, но медведь на четырех лапах все равно имел преимущество. И до Яры ему было куда ближе, прыжок-другой, не больше. Та же едва успела подняться на ноги и теперь пятилась, боясь выпустить медведя из поля зрения.
Глупая! Ей бы убираться подальше и освободить Тилля хотя бы от этой проблемы, но и крикнуть ей сейчас – сбить заклинание, от которого он зачитал меньше трети. Как ни странно – фейское, почему-то оно первым пришло на ум и легче всего произносилось.
Яра испуганно таращилась на медведя, но шустро пятилась от него и отпрыгнула в сторону, стоило тому сделать шаг к ней. Тилль едва успел ворваться и встать между ними, вставая новым участников в этот странный танец.
Одержимый зверь перевел на него мутный взгляд красных глаз, помотал обожжённой мордой и попыталась достать Тилля когтями. Те просвистели совсем рядом, сияющие отравленной магией на концах. Затем медведь шумно потянул носом, вдыхая запах крови, и теперь неотрывно следил за Тиллем.
Тем лучше. Только бы Яре хватило ума сбежать подальше, пока он договаривает заклинание. Фейские слова лились одно за другим, а с ними вокруг сгущалась магия, непослушная и дикая, неохотно отзывавшаяся полукровке.
Тилль уже не вникал в смысл заклинания, только в звучание и собственные ощущения. При этом кружил рядом с медведем, уклоняясь от его атак. Нельзя подойти слишком близко – достанет, нельзя отдалиться – может вспомнить про Яру.
Осталась всего пара строк, когда медведь резко качнулся вперед, раззявил пасть и попытался схватить руку Тилля. Он безотчетно заслонился ножом и, кажется, успел полоснуть им по медвежьей морде, но тот, будто не чувствуя боли, достал его когтями по плечу.
Тилль все же успел отшатнуться, удар пришелся вскользь, но распорол и крутку, и плоть под ней. Плечо и грудь сразу взорвались болью, а рука занемела от яда. Медведь, словно бы вдохновленный успехом, снова бросился на него, отчего Тиллю тоже пришлось прыгать в сторону, не разбирая направления.
Приземлился он неудачно, зацепившись ногой за корень. Та подломилась, а Тилль покатился по земле, гася инерцию. Он слышал, как медведь скачет вслед за ним, ощущал чужеродную магию и крепкий звериный запах. Слова непроизнесенного заклинания будто повисли в воздухе и ждали своей минуты, но пока что все силы Тилля уходили на то, чтобы не свернуть себе шею и не попасться под клыки и когти.
Выстрел прозвучал так внезапно, что на мгновение после него стихли все лесные звуки. Затем обиженно взревел медведь, а где-то вдалеке испуганно загалдели птицы. Тилль наконец встал на ноги и продолжил зачитывать свое заклинание, пока зверь мотал простреленной головой. Пуля вошла куда-то в пасть, отчего из нее сейчас хлестала кровь, но серьезно ткани не повредила.
Медведь только кажется потешным увальнем, на деле бегает куда быстрее человека. Тилль при всей своей подготовке не смог бы тягаться с ним в скорости, потому приходилось скакать бешеным зайцем, меняя направление и стараясь удержать дистанцию. Возможно, будь зверь обычным, Тилль бы смог от него сбежать или спугнуть, но магия толкала медведя на новые и новые атаки.
Плечо и грудь горели от боли, хотелось выть или хотя бы ойкнуть, но один лишний звук – и заклинание сорвется, развеется безвредным дымом. Поэтому Тилль сцепил зубы и продолжил двигаться, пока не взял себя в руки.
Дальше попалось то самое «эльфайе» или как его там. И вот же, всегда думал, что говорит его верно, пока не столкнулся с Белокосовской занозой.
Только бы она догадалась убежать подальше! Следить за ней некогда, но Тилль мог поклясться, что несколько раз краем глаза цеплял ее темное платье. И что, скажите пожалуйста, творится в этой пустой голове? Почему она все еще здесь? Верит в его магическое всесилие? Да Тилль бы и в лучшие времена не уложил этого медведя с одного удара, сейчас и вовсе приходилось прикладывать все силы.
У него будет одна попытка, дальше свалится без чувств от перерасхода сил. Повезет, если медведь рухнет вместе с ним. А если нет? Добить бесчувственного человека – пара мгновений, а дальше он кинется за Ярой.
Потому нельзя ошибаться.