— Нужно проверить, — заметила я и встала на ноги.
— Сколько там у него осталось еды в миске? – Тилль болтал, но сам уже поднялся на ноги. – Или что за начинку Глаша готовит для своих пирогов?
— Хотя бы, — я отряхнула подол на случай, если к нему прилип мелкий сор. – И ты же все равно собирался ехать в город. Раньше, позже – какая разница?
Он не ответил, но при этом странно преобразился, как кот перед дракой. Вроде бы только что расслабленно наблюдал за рыбками и вдруг уже изгибается в спине и выпускает когти. Да и с медведем Тилль кружил будто и сам был диким зверем, а не вечно язвительным феем, любителем сырников и вяленого окорока.
Даже завидую таким навыкам, я-то всегда только я. Разве что стреляю неплохо, но этим в Руде никого не удивишь.
Пока думала над этим, мы успели дойти до ворот, из-за которых виднелся подъехавший к дому мобиль. Тот выглядел старым и изрядно помятым, словно сюда пробирались прямиком через лес, а не по наезженной дороге. Подойдя ближе, я заметила, как из мобиля вышел еще более помятый мужичок в латанной телогрейку и открыл заднюю дверь.
Какой церемониал в нашей глуши! Подумать только! Но следом из мобиля царственно выплыла Пелагея Игоревна Крыжевская в сопровождении Инги Игнатовны Скворцовой, своей верной младшей подруги. Та казалась бледной и тонкой тенью, еще более серой из-за выбора одежды мешковатых фасонов и близких к грязи цветов. Но при этом тащила на вытянутых руках блюдо, укрытое белым полотенцем.
— К Глаше и со своими пирогами? – процедил сквозь зубы Тилль, не сводя с них взгляда.
— Просто возмутительная выходка! – поддержала я. – И вообще, какими ветрами ее сюда занесло?
— Решила о книжечке напомнить. Идем, встретим нашу гостью.
Он растянул губы в улыбке и пошагал к воротам, а Боль тут же пристроился к его ноге послушной сторожевой собачкой. Он же первым подбежал к Крыжевской и поставил лапы ей на ногу.
— Здравствуйте! – громогласно объявила она и распахнула объятия.
Я малодушно оставила Тиллю право утонуть в них, потому по широкой дуге направилась к Скворцовой.
— Давайте помогу донести до кухни, — предложила я, но она внезапно отпрянула.
— Там очень нежное суфле, от одного неловкого толчка может упасть. Я сама.
— Как вам удобнее, — кивнула я, обидевшись на Скворцову. У меня, возможно, и были некоторые сложности с физической культурой, но уж донести пирог до кухни я вполне способна. С другой стороны: хочет сама, пусть тащит. Кто я такая, чтобы вставать между женщиной и ее пирогом? Может быть, действительно, всю ночь его пекла.
Крыжевская тем временем сжала Тилля в объятиях, точно тот приходился ей любимым племянником, а не малознакомым сыном давней подруги. После чего направилась к крыльцу, рассказывая по пути об Астрид. Та приснилась Пелагее Игоревне ночью, вся такая красивая, повела ее в библиотеку, долго рассказывала о чем-то и гладила котов. В общем, верный знак, что старую подругу пора помянуть.
Я не слишком понимала, с чего вдруг она решила сделать это в нашей компании, но не выгонять же? По правде, дружили они не слишком близко, скорее — общались из-за своего соседства. Крыжевская тоже обосновалась в этой глуши, но на самой окраине дачного поселка, поэтому изредка заглядывала к бабушке Рите. Они шумно переговаривались, перемывали кости общим знакомым, но расставались с куда большей радостью, чем встречались.
Через пару минут мы уже обосновались с гостиной. Крыжевская устроилась в одном из кресле и царственно махнула рукой Глаше, чтобы подала ей чай. Скворцова устроилась на самом краешке дивана и также сжимала в руках пирог, не доверив его даже столу. Попытавшемуся заглянуть под полотенце Тиллю она ударила по пальцам, затем извинилась с глупой улыбкой, сказала, что будет сюрприз.
Он заверил, что непременно дождется и вышел помочь Глаше с чаем.
Стоило ему закрыть дверь гостиной, как Тилль перестал улыбаться и ускорился.
Надо было прислушаться к Глаше. Как там она говорила? «Вряд ли бабушка так хорошо о вас думала, что неразрешимую загадку оставила»? А он, идиот, не воспринял ее слова всерьез. Астрид действительно оставила ему подсказку на самом виду, нужно было только не изворачиваться, а трезво посмотреть на происходящее.
И подумай Тилль об этом, не оказался бы в такой глупой ситуации и не впустил преступников в свой дом. Жаль, понял это поздно, когда они уже вошли под защитные чары. С пирогом.
Будь Тилль один, смог бы сбежать, но что делать с Ярой и Глашей? Оставалось только тянуть время и надеяться на помощь магического управления. А вдруг все же ошибка? Не так понял знаки и зря переполошился? Ну что, прослывет пугливой барышней, не велика потеря.
Он в считанные минуты взбежал на второй этаж и влетел в комнату Макарушки. Тот оказывается, переодевался и при виде Тилля молниеносно натянул на себя покрывало с кровати, точно стыдливая девица. Кольнула злорадная мысль: ага, значит, не так уж приятно, когда к тебе вламываются без стука!
Но пока Тилль был слишком занят другим.