Вытягивающая очередной долгий гласный, на которые был так богат старорудский, Инга клацнула челюстями и прикусила язык. Она сразу же завопила от боли и прижала руки ко рту, а заготовленные чары развеялись безвредными всполохами. Все же не зря боевых магов учат не только заклинаниями, но и прыжкам и бегу. Подпустишь врага близко – тебе конец, потому как кулак быстрее самой короткой скороговорки. И на простых, вбитых до автоматизма заклинаниях, долго не протянешь, это разовая мера.
Инга явно была самоучкой, без особого опыта в реальных драках, потому и верила в свою неуязвимость и могущество. Сейчас же она стонала не столько от боли, сколько от обиды. Язык в ее рту распухал и кровил, и о четком произношении ей стоило бы забыть.
— Аха-ха-ха, — заливисто рассмеялась Крыжевская. – Во времена моей молодости мужчина бы скорее сдался в плен, чем ударил барышню. А вы даже и секунды не думали!
— Думал, — Тилль перевел взгляд на нее, но и Скворцову старался не выпускать из поля зрения. – Что в следующий раз выбью стерве зубы. Согласитесь, барышням нужно рассматривать и такой исход, когда решаются вступить в банду.
На самом деле Крыжевская была права: Тилль понятия не имел, что будет делать дальше. Не драться же всерьез с женщинами? Одна из которых годилась ему в бабушки, а вторая была хрупкой, как Ярина. Наверное, потому Тилль и впустил их в дом, несмотря на скребущиеся подозрения. Две женщины, даже вместе они ему не опасны. И на что же рассчитывала их банда? Ведь у дома есть защита.
Пока думал над этим блюдо в его руках начало мелко трястись и наполняться энергией, а довольная Крыжевская помахала Тиллю небольшим жезлом. Значит, артефакт с самого начала состоял из двух частей, а Инга хотела провернуть что-то другое и отвлекала внимание.
Магия все пребывала и клубилась, готовая сорваться в любой момент, но Тилль не стал ждать и с силой швырнул артефакт об пол и сам отпрыгнул в сторону. Громыхнуло так, что его протащило до самой стены, а столик и кресла разбросало по полу. Но хуже того, что от осколков артефакта разлилась черная и тягучая энергия, сминавшая все остальные. Дом впитал ее и будто вздрогнул, как при землетрясении, а следом за этим стала истончаться и рушиться защитная магия.
Уже сейчас Тилль чувствовал, что на какое-то время ее все равно хватит, но о прежнем уровне стоит забыть. Его и самого будто перемололи и выбросили, как мусор, даже на ноги не сразу получилось встать.
Крыжевская тоже с трудом поднималась и преувеличенно громко стонала, зато Инга уже бодро скакала и даже вопила:
— Эшо што? Што?
Тилль перевел взгляд туда и тогда заметил медленно поднимающегося из-за дивана темноволосого парня. Абсолютно голого. Потому можно было разглядеть и его бледную кожу, и худощавое сложение. При этом он не был тощим, скорее – жилистым, с четкими контурами мышц, как у хорошо тренированного человека. Нет, фея. Только у тех бывают такие красивые черты лица и длинные, гладкие волосы.
— Што это? Почему он шдесь? – продолжала блажить Скворцова.
А парень между тем выпрямился, повязал вокруг бедер стащенное с кресла покрывало и подмигнул ей.
— Признавайся, мечтала втайне заполучить себе прекрасного фея? Вот, сбылось.
Скворцова вначале залилась краской, затем замычала в возмущении, когда фей схватил ее под локоть и развернул к себе спиной. Видимо, не ожидала такого натиска от сбывшейся фантазии. Тот тем временем бойко оторвал полосу ткани у нее от подола и связал Инге руки. Следующим куском фей заткнул ей рот, наверняка порушив все романтические надежды.
— Бойся желаний, так-то! – веско заметил он. После чего развернулся, обвел гостиную долгим взглядом, сорвал шнур, которым были сцеплены шторы, и обратился к Крыжевской.
— Пелагея Игоревна, со всем почтением!
При этом он расправил шнур и двинулся на нее с неумолимостью поезда.
— Не сметь! Это возмутительно!
— Ой ну хорош! – отмахнулся фей. – Любишь в банды ходить – люби и связанной посидеть. Будет чем похвастаться перед сокамерницами. Там с развлечениями туго, а тут вы с такой историей! Магия! Феи! Котики!
— Я заслуженный педагог! – воскликнула она и сильнее выпятила вперед грудь.
Сбежать она не пыталась, наверное, до конца не верила, что ей в самом деле свяжут руки, как и несчастной Скворцовой. Но фей ловко и невозмутимо скрутил ее запястья и примотал друг к другу, в завершении сел на столик напротив нее, размахивая салфеткой, уже свернутой на манер кляпа.
— Ну, сколько у вас там обученных людей?
— Ни слова не скажу!
Он пожал плечами, затем наклонился к ней ближе и выпалил скороговорку на старофейском. Магия тут же хлынула на Крыжевскую и заставила остолбенеть. Ее спина еще сильнее выпрямилась, будто каждый позвонок вытянулся и сросся с ближайшими, взгляд остекленел, а угол рта пополз ниже. Затем она проговорила не своим голосом:
— Тридцать один, дом уже окружили, скоро начнется штурм.
Фей недовольно покачал головой и приказал ей спать, а сам повернулся к Тиллю:
— Слышал? Время поджимает, нужно готовиться к обороне!