— Ах ты ж тварь! Ведьма! – закричал его дружок, сжимавший дробовик, вскинул его и приготовился стрелять в Глашу.
Я закричала от ужаса и ринулась к нему, но еще до того на мужчину прыгнула мелкая черная тень, мигом взбежавшая по его одежде и вцепившаяся в лицо. Мужчина кричал и пытался отодрать Страха, но тот держался, как приклеенный. Долго это не продлиться, что такое кот против взрослого и сильного человека? Поэтому я без лишних раздумий бросилась к нему с силой дернула дробовик на себя.
От неожиданности бандит вначале чуть разжал пальцы, затем одумался и потянул на себя. Победа уплывала из моих рук, оборачиваясь фарсом. Только вообразила себя бесстрашной воительницей, как столкнулась с жестокой реальностью, где природа не выделила моим тощим рукам достаточно силы. И не иначе как от обиды я изо всех сил пнула мужчину по ноге, затем выкрутила дробовик, как когда-то учили на обязательных занятиях по военной подготовке.
Стрелять мне всегда нравилось, а вот драться – не особенно. Хотя бы потому, что я была слишком легкой и слабой, а мои противницы – куда выше, шире и яростнее. Проигрывать каждую схватку – то еще испытание. Все эти неудачи въелись в меня, как чернила въедаются в бумагу и почти сложились в слово «слабачка».
Но сейчас мной руководило не это, а чистая ярость, помноженная на отчаяние. И даже когда дробовик оказался у меня, текущий по венам огонь будто разгорелся жарче и захлестнул с головой.
Оставшийся на ногах бандит тем временем пытался поймать Глашу, затем перевел взгляд на меня. Но стоило ему дернуться, как мои руки сами собой вскинули дробовик в его сторону. Я отстранённо подумала, что отдача от такой махины оставит на мне немало синяков, но оружие не опустила.
— Еще шаг – изрешечу брюхо! — зло бросила я.
Мужчина вначале замер, затем медленно пошел на меня, широко расставив руки и победно ухмыляясь.
— Эй, разве такой куколке стоит мучиться с таким тяжелым оружием? Отдай его мне, пока не поранилась. Обижать не буду.
Так я и поверила, как же. За девушками в лесу только за тем и гоняются, чтобы не обижать. Поэтому дробовик я вскинула повыше и лучше прицелилась. Бандит шаг сбавил, но не остановился, как будто не верил, что выстрелю.
Я и сама не знала. Казалось, чего проще? Просто надави на спусковой крючок, и из ствола вырвется разогнанная порохом дробь. Мелкая, обманчиво безопасная, но поражающая куда сильнее пули. Если этот зубоскал и выживет после моего выстрела, то лечиться ему тяжело и долго, а потом – учиться жить с порцией дроби в теле.
Но при одной мысли об этом руки холодели и становилось страшно. Я же не убийца в самом деле. Стрелять по мишеням – одно, по живому человеку – совсем другое. Да даже с тем медведем случайно вышло! Я просто слишком испугалась за Тилля, представила, что бешеный зверь сейчас разорвет его на куски, потому и пальнула. Надо и сейчас как следует испугаться за себя и Глашу, но никак не выходило.
Вместо этого я осторожно шагала назад, отдаляясь от бандита и его дружков. Один из которых уже похрамывал ко мне, сжимая сломанную руку, а второй грубо отбросил кота и тоже медленно выравнивался.
— В колодец, тварей, и все на этом, — мрачно произнес он, вытирая кровь с лица. Один глаз у него в самом деле заплыл, как Глаша и предсказывала.
— Зачем? – удивился центральный. – Свяжем и проводим к нашему главному, пусть сам разбирается.
— Заодно развлечемся, — хмыкнул тот, что прижимал к себе сломанную руку.
— Кончать их надо, а из их твари лохматой шапку сделать.
Страх в самом деле вышел вперед, прихрамывая на переднюю лапу, недобро зашипел на них и остался стоять передо мной, как будто пытался загородить.
Я же водила дулом дробовика из стороны в сторону и постепенно отступала. Бандиты наседали на меня, с каждым шагом сжимая расстояние. Затем правый и левый начали расходиться в стороны, отчего мне приходилось описывать дулом полукруг. Пока я целилась в одного, два других подбирались все ближе.
И что делать? Выстрелов два, противников трое. При такой нехитрой арифметике выходит, что один все равно уцелеет, а учитывая скорострельность дробовика – двое. И то, в лучшем случае, если я все же решусь палить по живым людям. Пока моя решимость таяла с каждой секундой, а дробовик тяжелел. Отчего мои руки позорно тряслись, а по лбу струился пот.
Вдруг где-то неподалеку загрохотали выстрелы, а небо над лесом озарило лиловым заревом заклинаний. Сердце тут же сжалось от тревоги за Тилля и Макара, потому я отвлеклась, ища взглядом Глашу. И в ту же секунду «средний» бандит бросился на меня, как бешеный. Танец с дробовиком повторился, но в этот раз у меня точно не было шансов на победу.
— Г-господа! – раздался знакомый голос. – Я тут немного заблудился, не подскажете, в какой стороне дачный поселок?
Я перевела взгляд и заметила бредущего к нам Макарушку. Он шагал, шумно отдувался и выглядел до дрожи нелепо со своими перекосившимися очками. Мой противник тоже заметил это, скривил губы от отвращения и будто бы забыл о дробовике. Потому мы так и стояли, сжимая его в руках, как два чемпиона с призовым кубком.