Аленка знала, что теть Паша запретила Наташке писать Мите про свое замужество. И Аленка написала сама. «Здраствуй, Митя!» – написала Аленка. Сначала поставила один восклицательный знак, потом добавила еще два. Верхушки восклицательных знаков Аленка сделала круглыми и жирно закрасила. «Хочу тебе саобщить, что твоя Наташка тебя не дождалась и вышла замуж. Свадьба была 2 дня. Сначала в Заречье, потом в Ухвале». Аленка хотела показать письмо учительнице Анастасии Борисовне – чтобы та ошибки проверила. Но побоялась, как бы строгая Анастасия Борисовна не сказала, что Аленка еще мала писать солдатам. Перед тем как письмо отправить, Аленка спросила у бабушки Сони: «Почему теть Паша не хочет, чтобы Митя знал про Наташку?» «Сделает еще чего с собой», – ответила бабушка Соня. Аленка тогда всю ночь не могла уснуть. А утром бросила неотправленное письмо в печку. Бабушка Соня пекла блины, а Аленка смотрела на огонь и молилась как умела – чтобы Митя ничего с собой не сделал.
– Заснула, что ли? – Варька больно дергает Аленку за руку. Они сидят на корточках у Наташкиного забора.
Калитка открывается, и на улицу выходит Наташка. К Мите близко не подходит, держится на расстоянии, выставив вперед большой круглый живот.
– Так вот как значит? – то ли спрашивает, то ли соглашается Митя.
– А я не обещалась. – Наташка обходит Митю, садится на низкую скамейку.
– А зачем писала? – Митя говорит тихо, совсем не грозно, не говорит – просит.
– Просил, вот и писала. – Наташка отворачивается, на Митю не смотрит.
– Вот и вся любовь. – Митя подфутболивает камень, тот с громким стуком врезается в калитку.
– Пошуми мне тут! – Наташка встает, откидывает с лица длинные волосы. – Любовь придумал. Вот тут любовь. – Наташка скрещивает руки на животе, – а мужики все одинаковые.
– Про всех-то откуда знаешь? – невесело усмехается Митя.
Наташка хлопает калиткой.
– Как она его, а? – Варька пихает Аленку острым локтем.
Митя оборачивается в их сторону, и Аленка поднимается с корточек.
– Ты, что ли, кнопка? Держи. – Митя достает из кармана немецкую печеньку и протягивает Аленке.
«Я подрасту через девять лет», – хочет сказать Аленка, но слова прилипают к горлу. Митя дотрагивается холодными пальцами до Аленкиных волос и, пошатываясь, идет в сторону дома.
– Везе-е-ет, – тянет Варька, разглядывая блестящую обертку.
Немецкая печенька пахнет Пасхой. Обертка хрустит рождественским снегом.
– Вкусно, – кивает Варька.
«Бабушкин преснак вкуснее», – удивляется Аленка.
«Я его вот с такусенького вырастила», – говорит Мила, выставляя вверх тонкий мизинец правой руки. Аленка представляет худого мальчика-с-пальчика, хоть и знает, что Мила говорит про своего мужа Бориса – высоченного, широкоплечего, с густыми седыми усами, полковника. Вырастила его Мила с лейтенанта. И если бы не Мила, то Борис и сейчас был бы лейтенантом, а может, даже и лейтенантом бы не был. Так говорит Мила.
Борис родился в Заречье, но жизнь провел по гарнизонам. Вместе с Борисом жизнь по гарнизонам провела и Мила. «Скиталась», – говорит Мила и дует на длинную темную челку. В Заречье они перебрались, когда Борис вышел в отставку. Борис оформил годовую подписку на журнал «Садоводство» и стал прививать к старым отцовским грушам новые модные сорта. Для Милы Борис купил качели в виде дивана – в Заречье раньше таких не видели. Днем Мила качалась на качелях, а вечером под руку с Борисом гуляла по Заречью – через Казановку и Барсуковую до центра и обратно. Во время прогулки они останавливались поговорить с соседями. Борис – про груши, Мила – про то, как вырастила Бориса.
Екатерина появилась внезапно. Пришла в их дом с блокнотом и сказала, чтобы Борис звал ее просто Рина. Миле Рина сказала, что посторонним нельзя находиться в комнате во время интервью. Рина училась в Минске на журфаке и в местной районке проходила практику. Статья про Бориса, занявшая всю страницу, вышла к 23 февраля в рубрике «Люди нашего района» и называлась она «Впереди еще вся жизнь». В Минск Рина уехала вместе с Борисом и с Милиными проклятьями в виде незаметного узелка на любимом свитере мужа – теплом, привезенном из Монголии.
Мила просила бабушку Соню, чтобы та заговорила воду, которая вернет Бориса. Но бабушка Соня таких заговоров не знала. Тогда Мила поехала в Минск, чтобы повыдирать Рине все космы. Однако никаких косм у Рины не было – молодая журналистка носила короткую модную стрижку. Из Минска Мила вернулась тихая и постаревшая. Качели отдала почтальонше тете Вере – у нее трое мальчишек и одна девчонка. Фотографию Бориса – ту, где он еще лейтенант и без усов, Мила не сожгла и не выбросила, но спрятала далеко – на верхнюю полку шкафа, где хранится постельное белье на случай гостей.
