– И никто не знает, куда он исчез после моего побега?
– Никто, Лиз, – Шегрил посмотрел за моё плечо и добавил, – не старайся вспомнить то, что причиняло тебе боль, отпусти прошлое и живи настоящим.
– О чём вы разговариваете так долго? – раздался за моей спиной голос Домиана.
– Я не думаю, что Лиз или я обязаны давать тебе отчёт в своих действиях, seann dhia, – Шегрил говорил сдержанно, с едва заметным ледком в голосе, – не волнуйся, мы говорили о пустяках, не стоящих твоего внимания.
– Шегрил обещал, когда будет можно, рассказать мне о тайных путях, – я улыбнулась Домиану, чувствуя себя ужасно из-за того, что приходится его обманывать. Но и рассказывать то, что я узнала от Шегрила, я не собиралась: мне нужно сначала самой разобраться.
Глава 24
Каспер
Когда-то очень давно я в одной старинной книге прочитал о том, что человек, как правило, не может предположить, какие сюрпризы готовит ему судьба. Даже предсказания провидцев, пророков и ясновидящих не являются гарантией того, что события будут развиваться по заявленному сценарию. И сейчас я имел возможность на практике убедиться в том, насколько это верно: ещё месяц назад я даже предположить не мог, что следующее полнолуние буду встречать в столь странном месте и в такой невероятной компании. А уж о том, чтобы отправиться по таинственным скрытым путям в компании Повелителя мёртвых (которого вроде как не существует) и собственной матери, по совместительству монахини загадочной Ирманской обители (о которой никто ничего не знает), я и помыслить не мог.
Глядя на удивительно крупные звёзды, каким-то чудом пробившиеся сквозь туманы Франгая, я сидел возле распахнутого настежь окна и думал о том, почему согласился на предложенную авантюру.
Врать не буду: судьбы мира волновали меня не так чтобы очень сильно, так как грамотный маг в случае смертельной опасности всегда может вышвырнуть себя на другую ветку Мирового дерева. Да, он будет обречён на жизнь за Гранью, но это всё равно лучше смерти, с какой стороны ни посмотри.
Двигало ли мной любопытство? Однозначно да, так как я никогда даже не слышал, чтобы хоть кому-то выпадала возможность пройти тайными путями мёртвых. Упусти такую возможность, и будешь потом всю жизнь локти кусать.
Хотелось ли мне восхищения? Разумеется, было бы глупо отрицать столь очевидную вещь. Мне очень хотелось увидеть восторг и уважение в глазах дочери и, как бы дико и нелепо это ни звучало, в глазах Лиз. Почему-то желание увидеть в раньше голубых, а теперь зелёных глазах сестрицы хоть что-то кроме равнодушия и тщательно скрываемой неприязни стало почти навязчивым. Объяснения этой странной потребности я найти не мог, как ни старался.
Рассчитывал ли я разгадать тайну скрытых путей? И да, и нет. Я прекрасно понимал, что для их открытия и путешествия по ним нужен такой запредельный уровень магии, какой я себе даже представить не могу. Но всё равно в глубине души жила надежда: а вдруг! Вдруг я сумею понять хотя бы общий принцип создания этого уникального способа открывать порталы? Ведь, по идее, ничем иным эти таинственные пути быть просто не могут. Тогда передо мной откроются такие перспективы, по сравнению с которыми все мои прежние амбициозные планы покажутся детскими забавами.
Боялся ли я? Конечно, ведь только дураки не боятся смерти, а я себя к этой категории никогда не относил. Но ведь бояться можно по-разному. Кто-то от страха прячется поглубже в уютную норку в надежде пересидеть там смутные времена. А кто-то идёт опасности навстречу, чтобы победить и получить законную награду. Так вот – я из второй категории, я Даргеро, кто бы что ни говорил, а они никогда не пасовали перед опасностью! К тому же такое путешествие – прекрасный способ поближе сойтись с мифическим Повелителем мёртвых Франгая, а иметь такую сущность в приятелях или даже просто в числе добрых знакомых – это великолепный туз в рукаве. А уж наладить отношения я постараюсь, не будь я Каспер Даргеро.
Немного мешает, конечно, Минни, которая непонятно зачем навязалась в нашу компанию. Нет, её мотивы я как раз прекрасно понимаю: для неё это шанс поближе познакомиться со мной и, может быть, пробудить во мне родственные чувства. Но мне-то это зачем? Хотя, если рассуждать здраво, об Ирманской пустоши я имею крайне смутное представление, и тут монахиня может оказаться полезной. Да и в обители меня примут гораздо охотнее и теплее, если я заявлюсь туда в сопровождении Минни. А не впустить её в свою душу – этому я научился ещё в юности, когда оставил свой внутренний мир для одного-единственного человека. Для себя.
