К тому же тот странный сон, который я видел… Они никак меня не отпускал, и я всё время возвращался к нему мыслями. И сейчас где-то в глубине моего сознания крепла мысль о том, что решение отправиться в Ирму стало первой ступенькой на пути к чему-то глобальному, участником чего я стал. Это понимание вызывало одновременно и восторг, и страх, но все эмоции перебивало ощущение предвкушения. Что ждало меня впереди? Не знаю, но это однозначно лучше постоянного балансирования на грани рядом с Максимилианом, который, как я теперь понимаю, далеко не так силён, как мне всегда казалось. Рядом с такими сущностями, как Шегрил или Домиан, он выглядит достаточно блёкло. Так не пора ли сменить приоритеты? Впрочем, ни к чему делить шкуру ещё не убитого пустынного лайна. Всему своё время…
За этими размышлениями ночь пролетела совершенно незаметно, и когда утреннее солнце чуть позолотило верхушки деревьев, я заставил себя пойти и поспать: силы мне сегодня понадобятся, в этом можно даже не сомневаться.
Встал я поздно, разбуженный весёлыми голосами, раздававшимися во дворе. Потягиваясь и зевая, я подошёл к окну и застыл, поражённый увиденным.
Здоровенная чёрная змея, в которую превращался Хантер, играла с Эллой: дочь пыталась поймать её за хвост, а чешуйчатая тварь ловко уворачивалась в самый последний момент. Дразня девочку, Хантер позволял ей подобраться максимально близко и, когда Элла уже готова была схватить его за хвост, ловко вилял в сторону. Судя по веселью, удовольствие от этого процесса получали все: и хохочущая Лиз, и улыбающаяся Минни, и сама раскрасневшаяся и смеющаяся Элла. Казалось, даже на жутковатой треугольной морде змеи можно было рассмотреть улыбку. В итоге Хантер поймал Эллу, обвив хвостом и легко подбросил в воздух. Девочка завизжала, но не от страха, а от восторга.
На крыльце я заметил Домиана и Майкла, которые смотрели на творящееся безобразие с такими умилёнными улыбками, что у меня зубы заныли. Я хотел отойти от окна и вдруг замер, поражённый осознанием того, что меня раздражает не то, чем занимаются обитатели дома, и не он сам. Мне просто до ужаса обидно, что они веселятся и дурачатся, даже не вспомнив обо мне, я им действительно не нужен! И от понимания этой простой истины почему-то стало пусто и холодно на сердце.
– Каспер! Доброе утро! – неожиданно раздалось со двора, и я увидел, что Лиз смотрит в сторону моего окна. – Прости, мы не хотели тебя будить, но всё равно, видимо, разбудили. Иди к нам, у нас весело!
– Ничего, мне всё равно пора вставать, – громко ответил я, а на душе слегка потеплело: они про меня не забыли, просто хотели, чтобы я выспался. Ну, это меняет дело, наверное… хотя почему меня это вообще должно волновать?
День прошёл в хлопотах и сборах, которые, к счастью, меня практически не коснулись: мне брать было по сути дела нечего. Да и не знал я, что нам может пригодиться в этом странном походе. Но я принял посильное участие в процессе, проследив, чтобы взяли действительно только самое необходимое.
Теплую одежду Минни посоветовала надеть сразу, так как в Ирме всегда холодно, и тёплые куртки с капюшонами никак не помешают. Откуда Домиан взял все те вещи, которые принёс нам, я даже предполагать не возьмусь. Тем не менее они были: меховые куртки для меня и для Минни, тёплые сапоги, удобные заплечные сумки.
– Ты это наколдовал? – в огромных глазах Лиз было такое же изумление, которое чувствовал я, только, в отличие от меня, она не стала молчать.
– Это совсем не сложно, Лиз, – улыбнулся ей синеглазый, который после того, как глаза сестрицы поменяли цвет, стал относиться к ней с ещё большей нежностью.
– А оно не развалится, когда наши друзья отойдут на большое расстояние? – с опаской поинтересовалась Лиз, а я мысленно фыркнул от того, что и меня она с какого-то перепугу включила в число друзей.
– Нет, конечно, – Домиан посмотрел на неё с искренним недоумением. – Это магия, Лиз, почему вещи должны развалиться?
– А мне ты почему не сделал одежду? – возмутилась сестрица, а я не смог удержать смешок: женщины – они всегда такие… предсказуемые.
– А тебе нужно? – в синих глазах удивление постепенно сменилось виноватым выражением. – Ты не говорила, я бы давно создал тебе другую одежду, хотя эта мне нравится. Ты в ней красивая, и я могу любоваться твоей фигурой.
Какая прелесть! Как говорится, что думаю, то говорю… Впрочем, у сестрицы действительно очень неплохая фигурка, и эта странная одежда почти не оставляет простора для воображения. И ноги видны, и попа, и грудь обтянута. Наши имперские красавицы дорого бы дали за возможность так откровенно демонстрировать свои прелести. Впрочем, Бесшумный с ней, с сестрицей, сейчас у меня другие заботы.
– Мы сможем добыть в Ирме продукты? – я повернулся к Минни, которая что-то сосредоточенно перекладывала в небольшом дорожном сундучке, с каким обычно ходят лекари. – Или нужно взять с запасом?
