Сказав это, Повелитель попрощался со всеми и уже почти растворился в ночной темноте, как я окликнула его. Зачем я это сделала, я сама ни за что объяснить не смогла бы. Просто мне показалось, что если я не спрошу об этом сейчас, я не решусь никогда. А так… завтра он отправится вместе с Каспером на север, и как будут развиваться события дальше, не знает никто. Поэтому, несмотря на то, что совсем недавно говорила себе, я сделала шаг в сторону периметра.
– Шегрил!
Тёмный силуэт замер, а потом неуловимо переместился ближе, и мне показалось, что даже отсюда я чувствую его удивление. Не раздражение, не гнев, а именно удивление, чисто человеческое, если можно так сказать.
– Слушаю тебя, leanabh, – мягко проговорил он, – ты хочешь о чём-то спросить?
– Да, – я подошла ближе, заметив, что Домиан, с тревогой и явным неудовольствием смотревший на меня, отвлёкся и стал достаточно оживлённо что-то обсуждать с Эллой и Минни. Пользуясь этим, я сделала ещё несколько шагов в сторону Повелителя мёртвых Франгая. – Если мой вопрос покажется тебе неприличным или ты просто не захочешь на него отвечать, то так и скажи, хорошо?
– Ты заинтриговала меня, Лиз, – как Шегрил умудрился сделать так, чтобы его голос не напоминал камнепад в горах, я не знаю, но сейчас он говорил со мной почти шёпотом.
– Это касается моего прошлого, – выдавила из себя я, уже пожалев, что решилась на разговор, – мне просто не у кого спросить кроме тебя, понимаешь?
– Не волнуйся так, leanabh, – Шегрил откинул капюшон, и я в очередной раз почувствовала, как закололо где-то в области сердца. – Я постараюсь быть тебе полезным.
– Скажи, ты ведь помнишь то время, когда я жида здесь, до моего исчезновения?
– Конечно, – в багровых глазах мелькнули искры понимания, – ты хочешь узнать о том времени? Мы были приятелями, Лиз, хотя и не друзьями. Поэтому я так удивился, когда ты предложила мне приходить в твой дом, стать твоим другом. Это было радостное удивление.
– А ты знаешь, почему я убежала? – теперь я, кажется, приблизительно представляла, что чувствует человек, решившийся прыгнуть с высокого моста в текущую где-то внизу воду.
– Почему ты не спросишь у Домиана? Ты ведь так называешь его? – по интонации я поняла, что это не отказ отвечать, просто Шегрил не хотел переходить дорогу Домиану.
– Он сказал, что не хочет говорить об этом, – я опустила голову, глубоко вздохнула и пояснила, – меня интересует не всё. Точнее, всё, конечно, потому что я практически ничего не помню, но остальное можно и потом… Прости, я так путано объясняю… В общем, я хочу знать, из-за кого я убежала.
Шегрил молчал, я гипнотизировала взглядом траву под ногами, банально опасаясь поднять взгляд и наткнуться на насмешливое или, того хуже, презрительное выражение его лица.
– Ты этого не помнишь, – он не спрашивал, а просто озвучивал очевидный факт. – Нет… – я покачала головой, – я не помню ни имени, ни внешности, ни голоса… ничего.
Снова повисла тишина, только слышно было как возле крыльца что-то говорит Домиан и звонко смеётся Элла.
– Его звали Тревор, – негромко проговорил Шегрил, – он однажды пришёл сюда порталом с посылкой для тебя. Тебе часто тогда передавали игрушки, сладости, затем книги и красивую одежду… Как правило, всё всегда приносил один и тот же человек, доверенное лицо твоей матери, императрицы Элизабет. Но случилось так, что он погиб, и вместо него пришёл Тревор. Вы стали общаться, обмениваться магическими вестниками, а потом однажды ты исчезла, оставив записку, что уходишь за любимым. Тебя искали, но след обрывался сразу за периметром, и никто ничего не смог найти. Единственное, что хоть как-то успокоило твоих близких, это то, что я точно мог сказать: среди мёртвых тебя нет. А потом выяснилось… совершенно случайно… что никакого Тревора никто во дворце и в окружении императрицы не знает и даже никогда не слышал о человеке с таким именем. Но ты исчезла, а дом стал постепенно разрушаться, так как ты перестала его поддерживать, питать энергией. К тому же Домиан винил себя в том, что вовремя не уследил за тобой, не разузнал ничего о негодяе, выманившем тебя.
– Но почему я ничего этого не помню? Даже сейчас, когда я начала вспоминать многое, когда я приняла своё прошлое, то, что я Лиз, я ничего не помню о нём? Разве так бывает?
– Я думаю, что эта часть твоих воспоминаний запечатана каким-нибудь заклинанием из разряда редких или неизвестных. Этому Тревору не нужно было, чтобы ты хоть что-то помнила, Лиз. Я думаю, он сознательно выпихнул тебя на ту ветку Мирового дерева, где прошли последние годы твоей жизни, чтобы ты никогда сюда не вернулась. То, что ты здесь, это просто чудо.
В голосе Шегрила было всё что угодно, только не осуждение и не насмешка. Я чувствовала, была абсолютно уверена в том, что он говорит искренне, что он понимает и сочувствует мне.
– Он мог работать на моего брата, Максимилиана?
– Я не знаю, Лиз, если честно, дела живых всегда мало интересовали меня, – улыбка сделала его красивое лицо совершенно неотразимым, – но не стал бы исключать и такую возможность.
