– Проводишь меня? – коротко спросил я Лиама, и тот медленно кивнул лысой головой. На его лице застыло выражение покорности и смирения, но меня уже было этим не обмануть: я прекрасно видел, что помощник сильно взволнован.
Мы вышли из дома и по неширокой тропе, протоптанной неизвестно кем и непонятно когда, направились в сторону ельника, кажущегося жутко густым даже на фоне непролазных франгайских зарослей. Обогнув огромную ель, Лиам наклонился и ужом ввинтился в едва заметный просвет между тяжёлыми лапами. Я молча последовал за ним, благо драконья чешуя позволяла не опасаться колючек и острых сучков. Ещё несколько раз мы ныряли в непроходимые на первый взгляд заросли, но каждый раз в них обнаруживался лаз или нора, по которым мы просачивались всё глубже и глубже в еловую чащу.
Через какое-то время, когда мне уже начало казаться, что вся моя оставшаяся бесконечная жизнь так и пройдёт в бесконечном ползании по кустам, мы выбрались на небольшую, почти идеально круглую полянку. Я с наслаждением выпрямился и потянулся, разгоняя кровь и приводя мысли в порядок. При этом я не забывал внимательно оглядываться, стараясь не вертеть головой слишком уж откровенно.
Поляну окружали всё те же вековые ели, которые, казалось, с высокомерным пренебрежением смотрели на нас с высоты своего роста. И вдруг я почувствовал почти непреодолимое желание покинуть это место и отправиться домой, где бы этот самый дом ни находился. Мысль об этом с каждым мгновением становилась всё сильнее, вытесняя остальные чувства и желания. Но я был готов к чему-то подобному, и, встряхнувшись, выстроил защиту против ментального воздействия. Я не стал делать этого заранее, чтобы хозяин полянки первым проявил себя. Кирпичик за кирпичиком я, не торопясь и не скрываясь, возводил стену, отсекающую меня от чужого воздействия. Была в той неторопливости, с которой я работал, некая демонстративная насмешка, мол, я всё понимаю, всё вижу, но суетиться не собираюсь, ибо спешка – удел слабых. Почти физически я ощущал растерянность и недовольство того, кто пытался управлять моими мыслями и чувствами. Невидимый противник усилил нажим, но все его попытки пробраться в моё сознание разбивались о выстроенную из изумрудно-зелёных кирпичей стену.
– Я не хочу враждовать, – негромко сказал я, прекрасно понимая, что меня услышат, даже если я стану говорить шёпотом, – я пришёл с разговором и предложением.
На какое-то время над поляной повисла тишина, не прерываемая ни единым звуком, а затем ветки качнулись, и вперёд шагнул кайрос. Это был не старик, как мне почему-то подумалось, когда Лиам сказал о том, что нашёл логово старого и сильного хищника. Передо мной стоял полный сил самец, чешуя которого отливала всеми оттенками коричневого цвета: от светло-орехового, почти золотистого, до насыщенно-кофейного, почти чёрного. Он, не мигая, молча смотрел на меня своими жуткими зелёными глазами, в которых плескались воля и недюжинный ум.
– Кто ты? – прозвучал вопрос у меня прямо в голове, а в глазах кайроса мелькнула неприкрытая насмешка. – Ты можешь не подчиниться моему зову, хотя я и не понимаю, как ты это делаешь, но полностью закрыть от меня сознание никому не под силу. Зачем ты пришёл?
– Я Келен, – я тоже ответил ему телепатически, чем вызвал вспышку удивления, которую кайрос даже не попытался скрыть. – Я тот, кого избрали Истинные боги.
– Мне нет никакого дела ни до истинных, ни до каких-либо иных богов, – равнодушно ответил кайрос, словно и не вспыхивали секунду назад его глаза искрами изумления, – они приходят и уходят, им безразличны мы, а нам – они. Так было и так будет всегда. Уходи, назвавшийся Келеном, мы не тронем тебя.
– Франгаю грозит опасность, – сказал я, чувствуя, что где-то внутри зарождается бессильный гнев, – нам следует объединиться, чтобы не пропустить врага в лес. Он не оставит нам Франгай, а постарается подчинить его и населить своими слугами.
Не знаю, действительно ли тот, кто собирал силы за Ирманской пустошью, планировал переселить сюда своих слуг, но исключать такой вариант однозначно не стоило.
– Мы никому не подчиняемся, не склонимся и перед ним, – кайрос безразлично покачал головой, – мы сможем защитить себя и свою стаю. Око Тьмы поможет нам.
– Око Тьмы выбрало меня, – я провёл рукой по груди, и кайрос замер, заворожённо глядя на амулет, который стал виден. Я ещё вчера понял, что могу убирать его, так как по моему желанию кругляш словно вплавлялся в кожу на груди. Получалось это, правда, только в драконьем облике, а в человеческом амулет преспокойно висел себе на цепочке и даже не собирался никуда прятаться.
– Око Тьмы выбрало меня, – повторил я, сделав акцент на последнем слове, – и теперь безопасность Франгая – это моя забота, нравится тебе это или нет.
– Это меняет дело, – помолчав, медленно проговорил кайрос, и в его голосе мне послышалась тщательно скрываемая растерянность, – Око Тьмы не может ошибаться.
