Когда мы добрались до окраины города, оказавшегося достаточно большим, то увидели группу мужчин разного возраста, вооруженных такими же металлическими палками, как и уже виденный мною мужичок. Я хотел было спросить, что это такое, но не успел, так как и без того достаточно тёмный горизонт почернел, и я услышал свист крыльев, рассекающих воздух. Интересно, какого же размера должны быть эти самые ледяные вороны, если их слышно издали.
Ответ на свой вопрос я получил довольно скоро: прямо на то место, где стояла группа жителей безымянного пока для меня города, спикировала огромная птица, размах крыльев которой достигал как минимум трёх метров, а то и побольше. Но главной опасностью, как я понял спустя несколько секунд, был не её размер. Птица, заложив крутой вираж и легко уклоняясь от коротких мощных стрел, которые вылетали из тех самых металлических палок, сбросила несколько перьев. Два из них просто вонзились в снег, а третье задело опустившего круглый щит человека, и он упал на колени, обливаясь кровью. Складывалось впечатление, что вместо крыльев у птиц гигантские сосульки.
– Пора, – негромко сказал я сам себе и сделал шаг вперёд, открываясь магическим потокам.
Глава 10
Лиз
Страшно мне не было, напротив, темнота казалась уютной и чрезвычайно дружелюбно настроенной. Она мягко кружила меня, словно на каруселях, а потом осторожно, почти бережно опустила на какую-то упругую поверхность.
Постепенно тьма вокруг начала рассеиваться, словно после мрачной безлунной ночи осторожно наступал серый, робкий рассвет. Темнота медленно уползала куда-то вниз, словно впитываясь в поверхность, в сером свете оказавшуюся коротко подстриженной лужайкой. Такую я видела во время свой земной жизни в парке какого-то замка в Англии, когда ездила туда. Именно о таких говорили: «Какие-то триста лет, и у вас будет настоящий английский газон».
Здесь же была явно не Англия, так как таких мрачных, словно сошедших со страниц готических романов замков там я точно не видела. Тонкие шпили, иглами вонзающиеся в затянутое тучами небо, заросли тёмно-бордового плюща, серый, кое-где поросший слабо светящимся мхом камень башен, уходящие куда-то за горизонт мощные стены… Зловеще, незнакомо и страшновато. Выпестованный поколениями садовников английский газон в картину всеобщего запустения никак не вписывался. Однако он был…
К замку, в котором почему-то светилось только одно окно, вела каменистая тропинка, уходящая в темноту. Идея тащиться куда-то в густом полумраке с каждой минутой казалась мне всё менее привлекательной. Интересно, куда меня зашвырнуло? На первый взгляд, всё кругом было абсолютно чужим и чуждым, пугающим.
В то же время откуда-то я прекрасно знала, что массивные кованые ворота находятся за поворотом справа, сразу за кривоватым, похожим на сгорбленного старика-великана деревом. Оно опиралось на стену своими исковерканными, кривыми, покрытыми лишайниками ветвями, и я подумала вдруг, что нужно бы велеть его спилить, так как по стволу и толстым веткам легко перебраться на территорию замка. Откуда у меня в голове взялись подобные мысли, я даже не представляла.
Пока я рассматривала замок, светлее не стало, видимо, наступивший глубокий полумрак – это нормальное состояние для этого неприветливого места. Поднявшись на ноги, я оглядела себя и с трудом удержалась от удивлённого возгласа. На мне было не ярко-алое платье, в котором я пришла на ужин к папеньке, а удобные брюки, заправленные в короткие сапожки и тёплая, кажется, шерстяная рубашка, перетянутая на талии широким поясом. Чувствовала я себя в этой одежде привычно и более чем комфортно, так, как чувствуют себя только в том, в чём ходят постоянно. Ну что же, так намного привычнее и удобнее, чем в длинном платье: в нём я бы запуталась через пару десятков шагов по этой пересечённой местности.
Казалось, что вокруг на расстоянии нескольких миль – интересно, почему я вдруг начала считать милями, а не километрами? – не было никого живого, кто мог бы мне подсказать, где я, собственно, очутилась. А может, оно и к лучшему? Кто его знает, какое тут народонаселение? Может, сначала продырявят стрелой, а потом станут разбираться, кто я и откуда. А я не могу, у меня важные дела остались… где-то там… только я не помню, где именно. И какие конкретно дела – тоже не могу вспомнить… Но точно знаю, что они были и что они как-о связаны с лесом… как же его… да как же он назывался-то?!
Ладно, со всем этим я разберусь потом, а сейчас нужно посмотреть, кто живёт в этом странном замке: ведь одно окно всё же светится, значит, кто-то зажёг факел или магический светильник.
Несмотря на полное безлюдье, я шла, стараясь не шуметь и по возможности вообще не привлекать к себе внимания. Останавливалась перевести дыхание только в густой, чернильно-чёрной тени деревьев, которые то тут, то там росли вдоль тропинки. Правда, мне казалось, что сердце колотится в груди так громко, что его можно услышать даже из замка.
