Ворота обнаружились именно там, где я и предполагала их увидеть. Их тяжёлые створки были слегка приоткрыты, словно приглашая незваных гостей, таких, каким была сейчас я. Юркой змейкой я проскользнула внутрь и тут же прижалась спиной к каменной стене, внимательно осматривая большой двор. Здесь ещё сильнее были заметны следы заброшенности и запустения. Плиты, которыми двор был выложен, явно давным-давно никто не подметал, круглые клумбы заросли сорняками, а входная дверь была открыта. Вернее, кто-то её аккуратно прикрыл, но при порывах ветра она едва слышно поскрипывала.
Стараясь держаться поближе к полосам непроницаемого мрака, я поднялась на крыльцо и задумчиво протянула руку к двери. Что заставило меня остановиться, я сказать не смогла бы, но к витой бронзовой ручке я так и не прикоснулась, заметив справа едва различимую полоску света.
Тихонечко спустившись с крыльца, я на цыпочках подобралась к небольшой дверце, за которой начиналась крутая лестница, уходившая куда-то вниз. Возле двери с специальное крепление был воткнут факел, видимо, для того, чтобы освещать путь тому, кто сейчас находился внизу. Я засомневалась было, стоит ли лезть туда, в подвал, но тут снизу раздался приглушённый расстоянием голос, услышав который я замерла и почти перестала дышать. Несмотря на то, что говоривший был достаточно далеко, я узнала голос: в подвале был мой брат, Максимилиан.
Больше всего я сейчас боялась, что меня вышвырнет из этого места, и я так и не узнаю, что же делал братец в этом странном замке. А узнать это мне почему-то казалось очень важным. Поэтому я крадучись, стараясь не то что не шуметь, а даже не дышать, сделала несколько шагов по лестнице. К счастью, она была вырублена в камне и не скрипела, иначе о своём присутствии я невольно заявила бы сразу.
Постепенно становилось всё светлее, а голос Максимилиана слышался всё отчётливее, и скоро я начала разбирать отдельные слова.
–… должна принадлежать мне! Я как никто другой заслуживаю её!
– Сочувствую тебе, – насмешку в другом голосе, который звучал слегка приглушённо, словно его обладатель находился достаточно далеко, не заметил бы только глухой, – но я пока не вижу, в чём мой интерес? Почему я должен помогать тебе?
– Я готов заплатить любую цену! – похоже, Максимилиан был так занят своими мыслями, что не обратил на интонацию собеседника ни малейшего внимания. – Назови её!
– Твоя мать сильный противник, – в голосе второго говорившего мне послышались змеиное шипение, но, скорее всего, это была просто иллюзия, – она не сдастся легко. А твоя сестра…
– О ней можно вообще не думать, – судя по всему, братец ни в грош не ставил свою сестру, то есть меня. – Я никогда её не видел, иногда мне кажется, что никакой сестры вообще нет. К тому же, даже если она существует, в чём я сомневаюсь, то она безвылазно сидит в своём лесу, куда отправила её мать, и знать не знает о том, что происходит. Но если тебя она беспокоит – просто убей её. Я не стану возражать: чем меньше потенциальных претендентов на трон, тем лучше.
Да Максимилиан у нас просто душка, оказывается! Так легко, мимоходом практически предложить убить сестру – это нужно суметь! Недаром он сразу показался мне тем, к кому не стоит поворачиваться спиной. Но с кем же он разговаривает? Почему голос кажется мне смутно знакомым? И вообще: у меня ощущение, что моя память представляет собой игру-головоломку, в которой перемешаны кусочки картинки. И они никак не хотят вставать на свои места, мешая сосредоточиться.
– Зачем же убивать? – слегка растягивая гласные, проговорил собеседник Максимилиана. – Для начала я хотел бы познакомиться с ней. Судя по всему, императрица Элизабет очень любит свою дочь, и из этого может получиться любопытная игра.
– Делай с ней, что хочешь, – безразлично махнул рукой Максимилиан, – я привык считать, что никакой сестры у меня нет, и менять свою точку зрения не собираюсь. И, что намного важнее, мои подданные тоже даже не подозревают о её существовании. Вот пусть так и остаётся.
– Хорошо, – голос говорившего с Максимилианом стал громче, – тогда заключим договор. Я расчищу тебе путь к трону, но за это ты отдашь мне свою сестру и впустишь меня в ваш мир. И я сам решу, когда мне из него уйти.
– Я готов, – торопливо проговорил Максимилиан, и я в своём укрытии брезгливо поморщилась: это же надо быть таким идиотом! Понятно же, что нельзя впускать в свой мир подобных этому незнакомцу. Это гарантированно плохо закончится. Неужели Максимилиан этого не понимает?!
– Тогда проговори формулу и отойди, – велел собеседник будущего императора, – а то могу ненароком задеть.
Максимилиан пробормотал какую-то непроизносимую фразу, и в воздухе запахло дымом и почему-то снегом. Затем некоторое время были слышны непонятные шорохи, поскрипывания, треск, а затем красивый мужской голос, от которого у меня замерло сердце, произнёс:
– Как ты думаешь, такая внешность подойдёт?
– Наши дамы были бы в восторге, – ответил Максимилиан и как-то нервно хохотнул.
