Когда мы вышли на улицу, я невольно зажмурился, так как в глаза ударил такой яркий солнечный свет, что у меня невольно выступили слёзы. Проморгавшись, я огляделся и просто задохнулся от восторга. Кругом было настоящее царство льда и снега, пронзительного синего неба и ослепительно белой земли. Казалось, в мире не осталось никаких иных красок кроме всех оттенков этих двух цветов. Лиловые, почти сапфировые тени, голубые сияющие искры льда, бесконечное синее небо, к горизонту становящееся сначала сиреневым, а потом тёмно-фиолетовым. Я никогда не думал, что у белого цвета может быть столько полутонов: цвет молока и цвет новой бумаги, которой ещё не коснулось перо, тёплый тон топлёных сливок и резкая белизна далёкой звезды, сухой оттенок старой, выцветшей под ветром кости и чуть различимая голубизна подснежников. Никогда не считал себя любителем поэзии, но эта невероятная картина затронула какие-то глубинные струны моей циничной души.
– Красота, верно? – с вполне объяснимой гордостью спросил Рифан, и я лишь согласно кивнул, так как возразить при всём желании было нечего.
Пока мы любовались бескрайними ледяными просторами, к нам подбежал совсем юный парнишка, бросивший на меня любопытный взгляд и бодро отчитавшийся:
– Морнизы готовы, Рифан, можно отправляться.
Пройдя вслед за мальчишкой между двумя высоченными сугробами, мы очутились на утоптанной площадке, где стояло несколько уже знакомых мне рогатых волков. Они меланхолично грызли какие-то кости и хрящи, поглядывая по сторонам сверкающими жёлтыми глазами. На зверюг было накинуто нечто вроде усиленной сбруи, к которой крепились лёгкие и даже изящные деревянные конструкции.
– Садись, Каспер, – Рифан первым запрыгнул в сани и уселся на широкую лавку, после чего чуть ли не по макушку завернулся в лежавшую рядом шкуру. Я повторил его действия, пока не очень понимая, зачем такие предосторожности, ведь на улице не так чтобы холодно. Однако когда морнизы, подчиняясь, видимо, ментальной команде, рванули с места, я понял, что в очередной раз был излишне самонадеян. Если бы не шкура, в которую я завернулся практически с головой, оставив лишь щёлочку на уровне глаз, я покрылся бы снежной коркой уже через пару минут.
Странные звери бежали с невероятной скоростью, практически не проваливаясь в снег, а скользя по нему. Этому как нельзя лучше способствовали широкие мягкие подушечки лап, которые, как я понял, в случае необходимости выпускали длинные острые когти.
Несмотря на то, что в лицо бил обжигающе холодный ветер, я старался увидеть как можно больше, так как любопытство свойственно всем без исключения магам.
Однако минут через двадцать однообразная снежная пустыня мне наскучила, и я погрузился в некое подобие дрёмы, чему чрезвычайно способствовало мерное покачивание саней. Из этого почти медитативного состояния меня выдернул голос Рифана, звучавший слегка приглушённо из-за шкуры, скрывающей половину лица.
– Прибыли!
Я встряхнулся и выбрался из-под уютной шкуры, чтобы снова, уж в который раз, восхищённо замереть. Мы остановились перед огромным ледяным дворцом, никак иначе это устремлённое куда-то вверх строение назвать язык не поворачивался. Тонкие изящные шпили тянулись к небу, теряясь в недоступной человеческому глазу вышине. Арочные проёмы и невесомые на вид галереи казались нарисованными кистью талантливого художника, и я подумал о том, какой невероятной мощью нужно обладать, чтобы создать такое чудо!
Мы оставили в санях шкуры и неторопливо, но и не задерживаясь, прошли через высокие ворота.
– Почему здесь нет никакой стражи? – не удержался от вопроса я.
– А зачем? – Рифан искренне удивился. – Во дворец могут пройти только те, кого Владыка сам хочет видеть. Остальные сюда просто-напросто не доберутся, Каспер.
Мы миновали широкий двор, в котором было всё так же безлюдно, лишь откуда-то очень издалека доносился невнятный шум, но Рифан ничего не сказал, а спрашивать я не стал. Что-то подсказывало мне, что излишнее любопытство тут не слишком приветствуется.
Возле широких двустворчатых дверей мой спутник остановился и сделал несколько шагов в сторону.
– Дальше ты пойдёшь один, Каспер, – сказал он, – Владыка хотел видеть именно тебя, я был лишь сопровождающим. Надеюсь, ты в полной мере оценишь милость и справедливость того, кому мы присягнули на верность. Я был бы рад, если бы ты присоединился к нам не по необходимости, а по воле сердца.
Кивнув, я легко толкнул дверные створки, и они совершенно бесшумно распахнулись, открывая передо мной длинный пустой коридор. Я почему-то думал, что сразу окажусь в приёмном зале или в кабинете, но, оказывается, до Владыки ещё нужно добраться. Ну что же, по сравнению с тем, что мне уже пришлось преодолеть, этот последний коридор – такая мелочь!
Я шёл, не забывая внимательно рассматривать место, в котором оказался. Не то чтобы я прикидывал пути отхода, нет: ясно было, что выбраться отсюда самостоятельно и помимо воли хозяина я не смогу. Да и никто не сможет, слишком глубоко во владения Владыки Севера я забрался.
