Куклу она не оставила, даже когда в ее жизни вновь появилась семья. И даже когда приехал в гости ее дядя Андриан с новыми модными куклами и другими игрушками, Элиза позаимствовала у них яркие наряды и натянула на свою.
Дядя был очень высокий. Он подхватывал Элизу и бросал к потолку, словно праздничный салют. У него были всегда теплые ладони и заливистый громкий смех. А еще он наравне с Элизой умел лепить из снега ровные шарики и пускать их в первую попавшуюся цель. Дядя придумывал кучу разных игр и был очень похож на… маму. Элиза подбегала к нему и крепко обнимала своими маленькими ручками, прижимая носик к плечу, и ей казалось, что вот она – мама, и все становилось на свои места. А Андриан боялся пошевелиться и чувствовал за счастливую Элизу всю безутешную горечь потери. Война! Ненавистная участь человечества, неизменная плата эволюции. Как может каждый человек обладать душой, а один общий организм – человечество – быть таким бесчеловечным? Оправдывая друг друга, люди творят страшные дела.
Дольше месяца Андриан остаться не мог. Война еще не изжилась. Прощались в основном молча. Только одна Элиза сжала его так надрывно, так горячо, что он вдруг понял – уходя, все обесценится. Но не уйти он не мог. Долг гнал.
Спустя полгода он узнал, что Элизы больше нет. Но война помешала ему приехать в отеческий дом. Еще через три месяца пришло известие, что родители разошлись, а дом заброшен. А когда еще через год он похоронил отца, душа его совсем оцепенела. И даже после окончания войны, потеряв по пути и вторую родительницу, он не решился вернуться туда, где звучали когда-то давно звонкие голоса надежды. И пыль его души почти истончилась. И лишь легкая подрагивающая пелена добрых воспоминаний удерживала в нем то человеческое, что когда-то жадно сожрала война.
Война закончилась. Родители оставили ему немалое состояние. Часть он раздал, другую сохранил на долгую незаметную жизнь, вложив, однако, в бездумно-рискованные предприятия. Инвестиции эти со временем окрепли и принесли ему дополнительное ненужное богатство.
Пытаясь обрести покой, он сначала купил дом у тихого озера, потом, разочаровавшись, продал его намного дороже. Затем подался в другую страну. Опять равнодушно рискнув всем состоянием, приумножил его и поделил вновь на жизнь и благотворительность. Он все пытался откинуть от себя эти лишние деньги, липнущие к нему и такие ненужные, и словно золотое копытце множил их назло себе.
Дважды он предпринимал попытки посетить родительский особняк, в котором провел счастливое детство, и оба раза, не доехав всего с десяток верст, разворачивался назад: внутри разрастался безотчетный страх, сбивал дыхание, лишал воли, и Андриан бросался прочь, все дальше и дальше от единственного места, способного излечить его израненное, но еще живое сердце.
Куда бы он ни подался, везде его одинаково встречала ледяная бессмысленная пустота. Друзей у него не было, так как всех своих знакомых Андриан держал на расстоянии, боясь заново испытать горечь возможных потерь. Любимых тоже. И в свои неполные двадцать девять лет он уже чувствовал себя дряхлым стариком.
Но жизнь все шла и шла.
Постепенно он очерствел и сдался деньгам на милость. Предприятия его процветали, принося огромный доход. Благотворительность он так и не бросил, но уже не ища в этом отдушины, а, скорее, просто по привычке. Кроме того, под его патронажем было еще две школы и детский дом, которые он время от времени посещал, ловя детские улыбки. Но чужая радость оживляла его совсем ненадолго, и время это становилось все короче и короче.
В одно из посещений детского дома, в самом углу комнаты он увидел играющую с куклой рыжую кудрявую девчушку. Она сидела к нему спиной, тщательно расправляя каждую складочку пышной юбки своей подопечной. Прежде чем первая разумная мысль пробилась к его сознанию, он бросился к девочке и развернул ее к себе. Девочка испуганно заморгала. Это была не Элиза.
Той же ночью, когда долгожданное забвение, наконец, избавило его от тупой боли в сердце, он увидел странный сон. Его Элиза бежала по длинному коридору родного дома. Она что-то сжимала в кулачке и заливисто смеялась. Рядом с ней прыгал маленький черный шарик, норовя обогнать девочку. У самой лестницы Элиза замахнулась и кинула снежок в курносого темноволосого мальчика. Тот увернулся, снежок пролетел мимо и размазался по лицу странного существа в зеленой треугольной шляпе. Тот удивленно замер на мгновение, а потом расхохотался вместе со всеми. Элиза резво скатилась вниз по перилам и, добежав до окна, зачерпнула новую горстку снега. Прозрачная занавеска взметнулась вверх и укутала ее рыжие кудряшки. Целая стая снежинок ворвалась в дом сквозь разбитое стекло. Рядом запорхали две крохотные фигурки и, быстро шевеля полупрозрачными крылышками, прыгнули в карманы мальчишки.
