Сейчас Галахов выглядел спокойным и даже более равнодушным, чем на собрании соседей. Он смотрел на человека, которого хотел уничтожить, но, казалось, ничего не чувствовал. Его решения были продуманными, его действия — размеренными. И все же Леон догадывался, что для него это не обычная охота. Не попытка изобразить определенный эпизод для истории, а сама история.
Леон направлял на него пистолет, но Галахов прятался за спиной Лидии. Он мог столкнуть ее, в руках у него был нож, и это обеспечивало еще один возможный вариант убийства. У него ведь сейчас было два заложника: Лидия и ребенок.
— Есть ли смысл говорить тебе, чтобы ты опустил пистолет? — поинтересовался Галахов.
— Нет, конечно.
— Даже если я скажу, что иначе убью ее?
— Даже так, потому что ты ее не убьешь. Если я передам пистолет тебе, у тебя появится способ быстро убить и меня, и Лидию. Пока такого способа нет, и ты знаешь, что мы на равных. Ты можешь убить ее, а я могу убить тебя.
— Но ты не хочешь ее смерти.
— Только поэтому ты еще жив.
Леон не мог не заметить, что он тоже
А вместо этого он показал Леону кости, устроил это шоу. Анна говорила, что если убийца хочет говорить, он будет говорить. Если не хочет — нанесет удар. Олегу Галахову, устроившему охоту только ради того, чтобы подставить другого человека, нужна была аудитория.
Леон же просто тянул время. Он сказал правду: пока их положение было почти равным. У каждого было определенное преимущество. Оставалось только придумать, как это изменить! Стрелять в Галахова, пока он стоит так близко к Лидии, было слишком опасно: даже если бы он умер мгновенно, он бы своим весом столкнул ее в яму.
Оставалось только ждать, пока этот урод переместится.
— Ради чего все это? — спросил Леон.
— Я хотел, чтобы умерли все, кто участвовал в этой истории. Майков уже мертв. Я думал, что он последний, но вмешался еще ты. Значит, остался только ты.
— Да уж, остался… Но могу я хотя бы узнать, из-за какой истории я умру?
— А ты не знаешь? — удивился Галахов. — Не может быть! Ты не прошел бы так далеко, если бы ничего не знал. Расскажи мне, что тебе известно.
Пока он говорил так, словно противостоял ему только Леон. Как будто Анны и не было рядом во время расследования! Что это, игра? Или искренность? В принципе, когда Леон проводил допрос соседей, Анна не участвовала, она сидела в уголке и молчала, как скромная девочка-стажерка. Неужели этого оказалось достаточно, чтобы обмануть убийцу?
Леон решил пока не напоминать о ней. Он рассказал обо всем, что им удалось обнаружить — но так, будто он додумался до этого сам. Все жертвы, тренировка на проститутках — он не скрывал ничего, и когда он закончил, тьма вокруг них стала опасно густой, она поглотила все вокруг, позволяя им видеть лишь друг друга.
— Неплохо, — кивнул Галахов. — Очень неплохо! Но это не все.
— Конечно, не все. Я так и не понял, чем тебе не угодил Майков.
— Да? Тогда ты не понял главного! Разве ты не видишь? Он — ничто, это все было ради нее. Я должен был уничтожить свое творение!
В спокойном голосе Галахова впервые мелькнула страсть — яркая, неопознаваемая, она могла быть и злостью, и триумфом.
— Свое творение? — растерянно повторил Леон. — О чем ты вообще?..
— О ней, разумеется… О моей Еве.
Олег Галахов познакомился с Евой около пятнадцати лет назад. Он тогда работал в школе, подрабатывал репетитором. Деньги были, на внешность не жаловался, да и природного обаяния не был лишен. Им восхищались, он получал все, что захочет, и кого захочет. Вот только Галахов заметил, что с каждым годом ему все скучнее жить. Мир стал пресным, он знал, что будет дальше, наперед, ему ничего не хотелось, даже перемен. Леон подозревал, что это развивалась какая-то болезнь, но он, в отличие от Анны, не знал наверняка.
А Галахов и не помышлял о том, что болен, себя он считал совершенным и искал проблему в окружающем мире. Тогда он и решил, что его гнетет одиночество. Многие женщины хотели быть с ним, но они его не устраивали. Он вообще относился к женщинам с презрением, хотя и умел скрывать это. Они были для него недо-людьми, слишком порочными, чтобы остаться с ним рядом. Нет, ему нужна была не одна из них, уже использованных и поношенных. Он решил создать свой идеал, воспитать, вырастить, только это стремление приносило в его жизнь хоть какую-то радость.
Тогда он и встретил Еву Челищеву, удивительно красивую девочку, только-только начавшую превращаться в женщину. Он взял ее под свою опеку, открыто симпатизировал ей, но не выходил за грань дозволенного. Репутация Олега Валерьевича, уважаемого учителя математики, была настолько безупречна, что никто и подумать не мог бы о нем дурного. Благодаря ему у Евы были хорошие оценки, которые успокаивали ее мать и возмущали старшую сестру. Зная о его покровительстве, и другие учителя относились к Еве иначе, да и одноклассники стремились дружить с ней, чтобы Олег Валерьевич и к ним стал снисходителен.
