Пока он раздумывал, в его кармане запиликал мобильный телефон. Все эти новомодные смартфоны давно разрядились бы, но старый-добрый кнопочный телефон не собирался его подводить. На маленьком экранчике отразился незнакомый номер, однако Славика это не удивило. Родных, которые хотели бы с ним поговорить, у него больше не было. Он решил, что звонят из полиции: они вдруг поняли, что нужно снова его подозревать, и хотят вернуть. Он не собирался пугаться этого, ему было все равно.
— Слушаю, — только и сказал он.
В ответ он услышал голос, от которого его жаром обдало посреди холодного весеннего дня. Славику показалось, что у него земля уходит из-под ног, исчезла Москва, исчезла спешащая толпа, был только этот голос — и больше ничего.
— Папа?
— Денис?! Дениска, где ты?
— Папа, я устал, — пожаловался Денис. — Мне тут надоело, я больше не хочу, забери меня домой! Папа!
Потом голос затих — а вызов не завершился. Кто-то все еще держал трубку, он не говорил, он просто слушал. Славик вдруг подумал, что там, на другом конце, не человек даже, а какая-то мерзкая, неземная тварь, совсем как в тех фильмах ужасов, которые они смотрели с Машей…
Но у этой твари был Денис, поэтому Славик не собирался скрываться от нее.
— Ты кто такой? — спросил он. — Где мой сын? Верни его! Я что хочешь сделаю, только верни!
И тварь ответила ему.
— Сделаешь. Я скажу тебе, что. Слушай внимательно, потому что попытка у тебя будет только одна.
Иногда Леону казалось, что весь мир сузился только до расследования, и, когда охота началась, прерваться уже невозможно. Но нет, остальные дела никуда не исчезли, и не каждый день можно было бросить все и ехать на очередную встречу, спешить, обсуждать… Иногда нужно было отвлекаться на то, что не было связано с чередой убийств.
Поэтому с утра пораньше Анна согласилась встретиться с журналистами — получив очередные ведра помоев со стороны родни Яна. А Леон собирался использовать это время, чтобы заскочить в офис и разобрать скопившиеся заказы. Правда, был у него и личный мотив: Ярослав уже написал ему, что нашел все, что нужно.
В отличие от него, Ярик относился к происходящему спокойней, но он ведь и не знал, что стоит на кону. Изначально он и вовсе воспринимал это как игру, а сейчас казался серьезным. Значит, нашел нечто такое, что пробилось даже через его беззаботность.
Теперь, когда Леон сидел за столом и просматривал документы, Ярик наматывал по кабинету круги и все никак не мог успокоиться.
— Нет, ну вот урод, — кипел он. — И дети его уроды! Я все понимаю, дети за отца не в ответе… Но они хоть бы пискнули об этом, хоть бы слово сказали! Так нет же, мы друзья, все друзья, одна Аня — зло во плоти…
— Успокойся, — посоветовал Леон. — Я понимаю, что ты сейчас видишь в Анне даму в беде и уже перешел в режим рыцаря, но она, поверь, не беззащитна. Она об этом деле знает побольше, чем мы.
— Это не отменяет тот факт, что они уроды! Подумать только, а я ж их жалел… Их все сейчас жалеют!
— У нас люди вообще такие — жалостливые. А теперь спрячь меч в ножны и давай по порядку.
Ему не слишком нравилась та симпатия к Анне, которой уже был преисполнен Ярик, но Леон решил пока закрыть на это глаза.
Кое-что Любовь Сирягина сказала верно: ее отец действительно был преуспевающим бизнесменом, женился вторым браком на женщине с ребенком, а после смерти жены стал единственным опекуном Яна Мещерского, который тогда носил фамилию Сирягин. У него все шло хорошо — вплоть до скандала, который Любовь считала происками конкурентов.
Сирягина обвинили в педофилии. Сразу несколько семей заявили, что уважаемого бизнесмена тянет к маленьким мальчикам. Нет, Сирягин их не насиловал, но совершал то, что в судебных протоколах называют действиями сексуального характера.
— По сути, он их раздевал и лапал, а сам передергивал на это, — процедил сквозь сжатые зубы Ярик. — Ур-р-род, ненавижу таких! Он, по ходу, знал, что на него могут заявить и подстраховался, следов не оставлял.
Такое «изнасилование», менее контактное, оставляло после себя серьезную психологическую травму. Мальчишки, уже достаточно взрослые, чтобы понимать неправильность происходящего, не могли никому пожаловаться, потому что у них не было доказательств. Правда, некоторых Сирягин бил — вид крови его особенно возбуждал. Но как доказать, что бил именно он, а не они сами с кем-то подрались?
И все же кто-то из мальчиков решился рассказать родителям, потом второй, третий. Семьи сумели договориться и выступили с коллективным иском. От такого скандала не смог откупиться даже влиятельный Дмитрий Сирягин. К тому же, одним из потерпевших неожиданно был заявлен его приемный сын Ян. При медицинском осмотре выяснилось, что мальчика избивали часто и сильно, он боялся взрослых мужчин, в весьма юном возрасте у него уже начался невроз.
