Состоялся суд. Адвокаты Сирягина давили на то, что ни один из мальчиков не был изнасилован, медики это доказали. А все остальное дети могли выдумать или сказать под давлением родителей. Ключевыми должны были стать показания Яна — как очевидно пострадавшей жертвы.
Но…
— Он не дал показания, — вздохнул Ярик.
— Как это — не дал? — удивился Леон. — Отказался?
— Вроде того. Не смог говорить: просто замолчал и все. Естественно, Сирягин и компания тут же заявили, что это из любви к отчиму. Мол, Яна заставили соврать, а теперь он одумался и сожалеет. Органы опеки же указывали, что у Яна серьезные проблемы с психикой, он просто не в состоянии давать показания.
Так что Сирягин вышел из воды, но не совсем сухим. Потерпевшие отказались от обвинений, причем все одновременно. Дотошные журналисты выяснили, что перед этим родители получили солидные переводы на счет из неизвестного источника, а Сирягин в это же время распродавал активы своей компании. Но и журналистам быстро заткнули рот.
А вот Ян к отчиму так и не вернулся. Психологи доказали, что ребенок его панически боится. При появлении Сирягина у Яна начинались припадки — с судорогами и истерикой. Бизнесмена лишили родительских прав и запретили приближаться к воспитаннику, а Яна поместили на лечение.
Но Сирягин не сдался. Такие редко сдаются, Леон знал эту породу. Для него возвращение Яна стало делом принципа. Мальчик воспринимался как трофей, вещь, принадлежащая ему, его любимая игрушка. Сирягина не раз ловили в больницах, где проходил лечение его бывший воспитанник, и возле сиротских приютов. Бизнесмен ничуть не сожалел, он все это объяснял неудержимой любовью к сыну.
Стоило Яну начать восстанавливаться, как рядом мелькал Сирягин, и все — рецидив. Врачи били тревогу, просили полицию о помощи, но сдержать настойчивого бизнесмена было не так-то просто. Во время суда он лишился немалой части своего состояния, однако кое-что у него осталось, и он покупал себе билет туда, куда ему запрещал соваться закон.
А потом все это вдруг прекратилось. Дмитрий Сирягин, который казался наглым, как клещ, попал в больницу, потом уединился в своем загородном доме и запил. Он больше не интересовался бизнесом, его помощники разворовывали все, что могли, фирма обанкротилась. Сирягина пытались вернуть, объяснить ему, в каком он положении, но безуспешно, он потерял интерес к жизни. Он рисковал погрязнуть в долгах, но просто не успел: он погиб. Вышел пьяным ночью на дорогу, упал, оказался под колесами автомобиля.
Естественно, эта история заинтересовала журналистов, не могла не заинтересовать. Но единственное, что сделал перед смертью Сирягин, — это замел следы. Никто так и не сумел выяснить, почему он перестал преследовать Яна и поставил крест на собственной жизни.
— Знаешь, что меня бесит? — спросил Ярик. — Вот прям подбешивает так конкретно!
— Не знаю, но чувствую, что сейчас узнаю.
— Детки его! С ним все ясно — педофил конченый, с такими вообще разговаривать бесполезно. Он ведь реально педофилом был! В его доме коллекцию детского порно нашли, и один из его адвокатов уже потом, когда Сирягин скопытился, информацию журналюгам слил, что все обвинения были настоящими!
— Я в этом и так не сомневался. Ты собирался рассказать, что тебя бесит, — напомнил Леон.
— Так эти ж, наследнички! Сейчас они пузыри из соплей носом пускают, рассказывая, как они дружили с Яном и как он бы обязательно им помог. А вот ни хрена! Когда шел суд, они все, тогда еще без несчастных детей, прям из трусов выпрыгивали, как в камеру попасть хотели. Как они этого бедного Яна называли — ты бы послушал!
— И слушать не хочу.
Если его что и удивляло, то только само преступление Сирягина, такого он не ожидал. Что же до его детей, то их искусственность чувствовалась сразу. Но Леон все равно не понимал, как в эту историю влезла Анна. Она знала о прошлом Яна, должна была знать! Может, она согласилась на это замужество, потому что хотела его защитить? После того, как на них напали, Леон допускал, что Сирягины способны не только в микрофон рыдать.
Вот только почему она утверждает, что виновна в гибели Яна? Анна не лжет, для нее это вопрос принципа. Если она говорит, что стоит за этим пожаром, так и есть. Но зачем ей убивать своего мужа, зачем все это?
Его размышления прервала очередная гневная тирада Ярика:
— Знаешь, что я хочу сделать? Я хочу рассказать всем правду! Как можно это терпеть? Все, что они говорят про Аню… Я ж доказательства соберу, ты меня знаешь!
— Не смей, — нахмурился Леон. — Понял? Даже не думай об этом!
— Но почему? Они же оскорбляют ее!
— А похоже, что ее это задевает?
— Ну… нет, — смутился Ярик.
— Вот именно. Я попросил тебя разобраться в этом не для того, чтобы кого-то публично проклинать. Мне нужно было понять, могли ли Сирягины организовать то покушение.
Тут уже даже взбешенный Ярик задумался и перестал тянуться к топору войны.
