— Но хоть какой-то от нее толк будет, когда мы получим наследство, — продолжила Лина. — С долгами разберусь! Ева всегда прекрасно жила, даже перед смертью! Это у меня долги, кредиты… У нее было все! Но она все равно истерила на пустом месте. Она была одна, заботиться ей приходилось только о себе, она много путешествовала, могла зайти в любой бутик и купить первую попавшуюся вещь. Разве не это счастье? При том, что она особо не напрягалась, просто наклеивала таким же идиоткам, озабоченным своей внешностью, пряди волос. Это я, как дура, в детском саду работаю, а потом еще шью вечерами, но у меня и половины нет того, что было у нее! И так было всегда.
— Расскажите о ней, — попросила Анна.
Тот, кто любит погибшего, не всегда способен говорить о нем — из-за боли. Но тот, кому он неприятен, наоборот, хочет поболтать. Его раздражает, что покойника только хвалят, и ему хочется доказать всем вокруг, что смерть не отменяет былые грехи.
Ее предположение оказалось верным: Лина не страдала от недостатка красноречия.
В семье Челищевых родились две дочери с разницей в три года. Лина, старшая, была самым обычным ребенком, здоровым, крепким и подвижным. А вот Ева чуть не умерла при родах и первые месяцы жизни провела в больницах. Из-за этого родители тряслись над ней, как над величайшей драгоценностью, они, чуть не потерявшие ее один раз, боялись снова пережить этот ужас. Сами того не замечая, они оставили старшую не у дел, и эта обида сохранилась в душе Лины на всю жизнь.
Так что Ева с детства воспитывалась принцессой. Ей внушали, что девочкам не нужно утруждаться, за них все и всегда будут делать. У нее были великолепные платья, все куклы, на которые она указывала пальчиком, плюшевый пони и пластиковая корона. Она росла удивительной красавицей, и все это ей невероятно шло. Лина же старалась быть отличницей и помощницей, ее хвалили, но всегда — между делом, лишь бы она не ныла. Как бы она ни старалась, она не могла получить того обожания, которое Еве доставалось просто так, по праву рождения.
В школе Ева тоже особо не напрягалась. Казалось бы: это должно было привести ее к полному провалу и необходимости отсиживать в каждом классе по два года. Однако учителя оказались неожиданно снисходительны к девочке-куколке, и она стабильно отличалась средней успеваемостью.
Детское очарование Евы рано развилось в женскую сексуальность. Она была привлекательна и знала об этом; чарующая Лолита, на которую засматривались и взрослые мужчины, а уж сверстники и вовсе были у ее ног.
— Но тут ее избалованность и сказалась! — не без злорадства объявила Лина. — Она привыкла, что все пляшут под ее дудку. Она вертела, кем хотела, королева, но в итоге выбрала себе бойфренда что надо… Это был эталонный утырок! Серьезно, среди всех мальчишек, что за ней волочились, она нашла самого тупого, грубого и жестокого упыря, и вот с ним она начала встречаться.
Избранника Евы звали Игорь Исаев. Он был в одиннадцатом классе, причем второй год, Ева училась в девятом. Исаева и правда опасалась вся школа: высокий, спортивный, закаленный дворовыми драками, он вырос в «непростой» семье и был прекрасно знаком милиции, которую тогда еще не успели переименовать в полицию.
Причем Исаев не был голливудским плохим мальчиком, у которого на самом деле доброе чуткое сердце и рыцарские манеры. Он был именно таким, каким и положено быть главному школьному агрессору: наглым, туповатым и самовлюбленным.
Встречаться с ним было настоящей работой. Гордой Еве пришлось научиться держать ротик закрытым — потому что за каждое слово можно было получить. Порой надменная красавица ходила битой, но никому ни на что не жаловалась. Она таскалась за Исаевым покорной собачкой, курила вместе с ним в подворотнях, делала все, что он скажет. Все, кто ее знал, были в шоке, родители просили ее прекратить это, однако Ева была неумолима, она и слышать не хотела о расставании.
— Она даже к нам домой это феерическое быдло однажды привела, — невесело усмехнулась Лина. — У папы тогда деньги пропали, маму валерьянкой сутки отпаивали. Но говорить с Евой об этом было бесполезно. Она выбрала себе возлюбленного, которого боялись все, даже учителя, и очень собой гордилась.
— Так сильно любила? — поинтересовалась Анна.
— Да какое там! Ева любила только себя, того, кто лупцевал ее почем зря, она любить не могла. Это наши родители считали, что она просто влюбилась, милая нежная девочка. Я-то знала, что она рыдает ночами и шепчет «Ненавижу».
— Как думаете, почему она оставалась с ним? — спросил Леон.
Лина покосилась на него с неприязнью. Он раздражал ее так же, как все мужчины раздражают женщин, которые почему-то признали себя недостойными счастья. И все же она ответила — потому что для нее он был полицейским, она не хотела неприятностей.
