Я не садист, и причинять боль живым существам для меня самое крайнее дело, но вспоминая, как эти гориллы отрабатывали на мне, свои зубодробительные удары, я решил тоже не особо церемониться.
Оказалось, Леон уже больше месяца ожидая какой-то операции Притория, приказал расставить по всем ключевым точкам группы захвата со спецсредствами. После чего повелел ждать. А поймав кого, хорошенько поспрашивать о целях визита. И если целью были девушки Притория, немедленно сообщить ему. Так же этот малый, оказавшийся помощником начальника смены, поведал мне о том, как обойти все самые опасные зоны, и как открыть запертую дверь к девчонкам. Поэтому я милостиво отключил его после нашей беседы, и заткнув кляпом, как и остальных, стал готовиться к финальному заезду.
Сняв с этих черных бандюков их жетоны, без которых они тут никто и звать их никак, забрав их парализаторы, (пригодятся еще), я влез аккуратно, стараясь не испачкать свой новый комбез, к решетке, и достав оттуда свой рюкзачок, бегом рванул к силовому полю, что преграждало путь в эту обитель зла. И как, наверное, удивилась аппаратура слежения, когда в коридор вошел один дежурный, сегодняшней смены, а контроль прошли сразу десять, «Вот непруха сегодня у этой смены! Вряд ли они уже смогут попасть теперь на свой сектор, ведь по правилам этого бандформирования, как говорили в мое время, кто не успел, тот опоздал. И уж если с тебя сняли твой жетон, означающий все, и статус, и принадлежность к клану, и гордость непобедимого воинства, то и делать тебе здесь, среди (бравых и непобедимых), больше нечего».
И вот, когда пройдя силовое поле, я оказался в том самом холле, игравшие там в подкидного, горе охраннички, не обратили на меня совершенно никакого внимание. А когда у сидевшего ко мне лицом черного головореза, в глазах наконец, появилось некоторая настороженность, было уже поздно. Я, отключив этих картежников шокером, и по старой схеме сняв жетоны, быстро разложил их по диванчикам в позах сладко спящих, утомленных тяжелым дежурством нарушителей устава. «Хотя дом его знает, может здесь так и положено, когда захотел тогда и спишь, и плевать на Леона».
После чего, заскочил в одну из ближайших дежурок, и прихватил там стандартный всеядный ключ открывалку, которым пользуются как черные, так и патрульные.
Промчавшись бесшумным приведением, по слабо освещенным ночными светильниками коридорам, устланным шикарными ковровыми дорожками, к заветной двери, с бешено колотящимся сердцем: «Неужели получилось?», я остановился перевести дух.
Девочки по-прежнему спали. Когда щелкнув замком, дверь открылась, на звук проснулась одна лишь Динара. И глянув на меня своими сонными, черными глазищами, испуганно прикрылась одеялом. В комнате стояли две большие кровати, на которых попарно спали наши милые и такие родные мне девушки. Аккуратно прикрыв за собой дверь, я дал Динаре знак молчать, и приблизившись на цыпочках, дабы не разбудить остальных, и не дай дом, начать шум раньше времени, прошептал:
— Привет! А я за вами!
Нужно сказать, что Динара была девушкой смышленой и сдержанной. Проснись сейчас вместо нее, к примеру, Луиза, весь сектор уже бы стоял на ушах от ее визга.
Эта восточная красавица, настоящая Ромкина любовь, узнала меня, хоть я по-прежнему не снимал маски, и говорил шепотом. Когда в ее глазах промелькнул тот самый огонек узнавания, и она, чтобы ни вскрикнуть, зажала себе рот ладонью, я так же тихо попросил ее будить остальных, по возможности быстро и не поднимая шума.
И конечно, следующей кого она, тихонько тронув за плечо, разбудила, была Шерри. Я ожидал чего угодно; криков, воплей радости, слез счастья, но мое золотце видно так разоспалось, что с минуту не могла понять чего это Дина от нее хочет посреди ночи. Но вот до нее наконец дошло, и она обратила внимание, на стоявшего в уголке парня в черном. Шерри, распахнув свои карие глаза, осторожно, словно опасаясь вспугнуть видение, поднявшись в одной сорочке, медленно подошла ко мне. Она заглянула сквозь прорезь маски, словно желая убедиться, не сон ли это, и не очередная ли подстава Леона. И когда наши глаза встретились, моя Шерри как стояла босиком в ночной рубашонке, так без чувств и повалилась на пол, точнее собралась было, но я вовремя подхватил ее на руки. И только тут, прижав легкую и дико горячую к груди, я обратил внимание, как она сильно исхудала за последние недели.
Нет, Шерри не была толстушкой, но и худой ее назвать было трудно. Как говорят в таком случае, «Все на месте», и мне это в ней очень нравилось. Но теперь, моя подруга выглядела просто тощей, и я, держа на руках ее легкое неподвижное тело, вопросительно глянул на разбудившую к тому времени уже всех Динару. Она, подойдя ко мне, прошептала на ухо:
— Шерри уже семнадцатый день ничего не ест. Эти сволочи, нас тут больше месяца держат. Вот она и хотела, чтобы остальных, то есть нас выпустили.
Кивнув понимающе, я приказал:
— Дина. У нас совершенно нет времени. Скоро охрана поднимет шум! Берете самое необходимое, и за мной! Тридцать секунд на все!
