Я плохо понимал, что все это значит, но глядя на ужасное перенаселение, на все эти гигантские мегаполисы, раскинувшиеся чуть ли не на полконтинента. На отвратительный желтый смог, висящий над ними. На гигантские пустыни, где росли лишь дикие кустарники да колючки. На залитые какой-то дрянью моря. На высохшие, и заваленные мусором реки и озера, обмелевшие каналы и водохранилища. Глядя как по бесчисленным магистралям и автобанам, опутавшим всю планету, мчаться куда-то, мириады разноцветных букашек, я понимал, каких «высот» достигло человечество за последующие века.
А затем, я увидел как на все это опускается страшная тень, и огромный мегаполис, в один миг превращается в бушующий океан огня.
Это было видно, начало какой-то величайшей катастрофы на земле, поскольку тут же замелькали кадры новостей, показывающих охвативший планету хаос.
Глядя на взволнованные лица политиков, вещающих о чем-то с огромных, во всю улицу мониторов. На искаженные гримасами ненависти лица громящих какие-то здания людей, на гигантские толпы, сметающие все на своем пути, я все больше и больше осознавал, в какой грандиозный тупик в итоге, загнало человечество само себя. Бесконтрольная рождаемость, безответственное разрушение и уничтожение экосистемы, грязные технологии производства и прочая человеческая глупость, привела всех живущих на земле к естественному в таком случае финалу.
Последние кадры этой фотохроники, показались мне чем-то схожими со вторым фильмом, где земля только пробуждалась к жизни. На последних картинках была заснята наша планета целиком, видно какой-то станцией или спутником с высокой орбиты. Наш, некогда такой красивый шарик, единственно на ближайшие сотни световых лет пригодный для жизни, неожиданно, во многих местах одновременно, вздулся страшными смертельными нарывами, а затем, милую голубую планету, окутало, заволокло непроницаемым черно-коричневым месивом.
Да, как ни предупреждали, как ни вещали книжные Оракулы фантастики, «не поверили, не сберегли, не удержали». Все сгинуло в один миг в ядерном апокалипсисе. И этот грязный, в воронках смерчей и ураганов шар, совершенно непохожий на ту нашу милую землю, как очевиднейшее доказательство вины всех живущих на земле, как свидетельство преступной беспечности и величайшей глупости человечества, и был последней картинкой этой серии.
А на семнадцатый день этого эпохального открытия, я оказался в лапах Леона. И началось все с невинной посиделки в моем модуле. Как-то в один из вечеров в мою каморку робко постучали, и открыв дверь, я увидел на пороге, скромно потупившуюся Вальку. Она смущенно — так спросила, не занят ли я, а войдя, достала из-за спины небольшой сверток. Усадив ее за стол, памятуя обо всех местных реалиях касающихся питания, я выложил перед смущенной девчонкой целую гору принесенных на днях мне фруктов. Валька долго отказывалась, но, в конце концов, не выдержала, и взяв со стола огромный спелый томатин, любовно обтерев его полой своего балахона, впилась крепкими зубками в сочную мякоть. Она жмурилась, аккуратно откусывая по маленькому кусочку, и чему-то улыбалась. А когда наконец, эта несчастная доела ярко красный плод, и утирая губы глянула осторожно на стол, а затем на меня, я кивнув мол: «бери не стесняйся», спросил:
— Валь, Ты по делу, или так просто?
Девушка, проглотив не жуя очередной кусок, замотала головой:
— Неа. Так просто зашла. Ты помнится, приглашал! — и она как-то искоса глянула на меня, — Я вот тут тебе гостинец принесла. Наша Клавка такие штуки умеет готовить, просто пальчики оближешь! — затем развернув свой сверток, достала от туда пяток, приятных на вид пирожков.
— Ух ты! Сколько лет! Сколько зим! Спасибо! Валька, ты просто исполнительница желаний! Я ведь не ел таких уже лет почитай… В общем много лет! А с чем они? — беря в руку один, до боли знакомый по той старой жизни пирожок, спросил я.
— С картошкой и с мясом. Мне самой нравятся. Клавка у нас настоящий шеф повар. Она ведь в той жизни работала в солидном ресторане. Жаль здесь нет всего что нужно. Ты ешь-ешь. Я их еще с чаем люблю. Давай закажем по стаканчику?
— Давай! — ответил я с набитым ртом.
И Валька, открыв блок управления доставщиком, нажала там какие-то кнопки. Через минуту раздался короткий зуммер, и за стеклянной крышкой появился поднос с двумя прозрачными пластиковыми стаканами, наполненными коричневатой жидкостью. Чай, здесь, как впрочем, и все остальное, был лишь жалким подобием известного напитка, однако выбирать не приходилось.
Проглотив «угощение», я какое-то время беседовал с Валькой, как вдруг почувствовал, что веки мои отяжелели, а в голове нет ни одной мало-мальски связной мысли. Я открыл было, рот намереваясь спросить о чем-то свою собеседницу, но тут меня совсем развезло. И с трудом пробормотав невнятно извинения, едва успев понять, что отключаюсь, завалился без сознания на свой топчан.
