— Как что? Он будет жить у нас. Мы станем за ним ухаживать. Он же такой хороший! — осторожно гладя спинку этого голубого чуда, вставила Милена.
— Ну-ну. Идея, в общем-то, не плохая. Только дико мне как-то. Мой-то был поспокойнее. Где оставишь там и найдешь. А этого непоседу замучаешься ловить по лесам.
— Нет, это он просто испугался! А так, он очень привязчивый. И людей будет держаться всегда. Я так в программе поведенческих протоколов прописала.
Мы спустившись вниз, по широкой лестнице, прошли холл, и вышли на ярко освещенные ступени центра управления. Заяц вел себя тихо, и только что-то бормотал себе под нос. Девчонки трещали без умолку, поэтому я так и не разобрал, чего это он там гундит. И тут мы увидели, что к нам со стороны ближайшей рощи, с большим подносом, на котором горой были навалены всевозможные фрукты, спешат довольные Лиза с Шерри.
— Ну вот, догадались-таки! — улыбнулся я, глядя на их сияющие лица.
Девчонки подскочив ко мне, принялись сюсюкая гладить мягкую спинку, по-прежнему испуганно вздрагивающего зайца.
— А ну-ка. Пойдем! — протолкнувшись сквозь умильно воркующих мамаш, позвал я, направляясь к нашей кафешке.
Я уселся за стол и попросив положить поднос рядом, осторожно придерживая за уши посадил нашего новорожденного, мордочкой к внушительной кучке ярких плодов, и тихонько поглаживая предложил:
— Ну, попрыгун! Выбирай.
Голубой заяц, умильно хлопая большими черными глазами, оглядел сначала нас всех, а потом, уставившись на стол, замер.
— Ну что ты? — подбодрил я его, — Не стесняйся! Это все тебе!
И тут, он снова удивил всех.
— Нефтефняйфя… — произнес он, как бы пробуя на вкус слова, — это ффе фебе.
На моих девчонок невозможно было смотреть без смеха, после того как этот зайчишка, ухватив передними лапками большой, ярко алый томатин, и осторожно, так словно это могло сейчас его укусить, потянул к себе.
Все замерли, ожидая, что будет дальше, а заяц тем временем, так же осторожно принялся обнюхивать плод, а затем, глянув еще раз на всех нас, словно спрашивая разрешения, вгрызся передними зубками в сочную мякоть.
Брызги при этом летели во все стороны, и через минуту я был похож на героя из фильма ужасов, весь в кроваво красных пятнах, и потеках. Но не смотря на то, что наш попрыгун извазюкался сам как поросенок, и залил все вокруг липким соком, мы были очень довольны. Значит, с голоду он здесь не умрет. Чего-чего, а фруктов здесь море.
Поев, наш новый друг, осмотревшись и виновато глянув на меня, что-то пискнул.
— Это он извиняется! — предположила Лиза.
— Нет, это он так благодарит! — попыталась угадать Сьюзи.
А тем временем, заяц которого я перестал удерживать за уши, осторожно соскочив на залитые соком плиты, стал, словно щенок, обнюхивать мои ноги.
И тогда я поняв, что теперь уже поздно давать задний ход, предложил:
— А давайте его искупаем. Он же если засохнет в настоящего мурзилку превратится.
Процесс купания нашего нового приятеля, прошел не совсем гладко. Но все же, мне после долгих уговоров и понуканий, удалось загнать его в большую ванну, на треть, заполненную теплой водичкой. И после того как «Попрыгун», так его звали девчонки, отмок, я осторожно намылив его и ополоснув под тепленьким душем, вынул свежего и чистенького на большое полотенце. Лиза с Шерри довольно улыбаясь, глядели на все эти мои манипуляции с умилением, так словно это была не чудо зверушка, а наш общий ребенок. Затем, притащив заказанного в кухонном модуле молока, поставили перед довольным Прыгом, большое блюдечко.
Однако, после нескольких попыток, выяснилось, что язык у него устроен немного иначе, чем у собак и кошек, так что глядя на мучения бедного зайца, который снова и снова окунал мордочку в блюдце, никак не понимая, что ему делать дальше, я попросил:
— Лиза, закажи в модуле этого же молока, только в резиновой груше.
И через минуту, моя супруга принесла большую прозрачную бутыль, из какого-то упругого материала, наполненную молоком. Оказалось такой вариант действительно, для него гораздо удобнее. Попрыгун как ухватил эту емкость, так и не отпускал, пока не вылакал все до последней капли. А после, надувшийся как барабан, этот голубой пушистик нагло развалился на диване в гостиной и тут же уснул.
С того дня, в нашем коттедже началось веселое время. Мы то и дело, сообща ловили маленького проказника, который в очередной раз не желал купаться, и прыгая по роскошным диванам и креслам, оставлял на них пятна всевозможных фруктовых оттенков. Я долго смеялся, когда этот лопоухий разбойник, перепрыгивая через стол, туда и обратно, не даваясь в руки несчастной Шерри, бормотал смешно шепелявя: — Ага. Попавфя. Ага. Попавфя.
Но когда я устав гоняться за ним, начинал сердиться, этот довольно смышленый малый, словно чувствуя, что дальше шутить опасно, сам прибегал ко мне, и жался к ногам, словно говоря: «Я же просто играю. Не надо больше меня наказывать».
