А наказать мне его пришлось за то, что за одним из обедов, этот баловник решил выскочить на стол, типа глянуть чего там без него едят. А угодив в блюдо с горячим, устроил такой переполох с визгами и битой посудой, что я долго не думая, поймав его, пытающегося выпрыгнуть в окно, за длинные уши, так надавал ему по толстой заднице, что он еще несколько дней боялся даже взглянуть в мою сторону, и вел себя тише воды ниже травы.
В общем, зверушка получилась удивительная. Но видно с непривычки, все эти хлопоты связанные с кормежкой, мытьем, и прочими грудничковыми мероприятиями, сильно выматывали меня.
Но постепенно Риг, который уже через неделю научился произносить больше пятидесяти слов, становился более самостоятельным. И частенько, сидя на своем любимом кресле, осторожно так, чтобы не замараться, двумя лапками придерживая нарезанный на маленькие кусочки апельсин, или грушу, бормотал себе под нос:
— Рига хорофий. Рига умнифа. Рига пофлуфный.
Не знаю, что из всего он понимал, но если я как-то менял интонацию, делая вид будто сержусь, он становился просто шелковым. Из чего я заключил, что главным образом, он улавливает настроение в тоне голоса, а слова повторяет подобно попугаям, не совсем, а точнее вовсе не понимая их смысл. Но делал он это так вовремя и так к месту, что я порой начинал сомневаться в этих своих выводах.
Так вечерами перед сном, барахтаясь в ванной, он часто повторял: — Буль-буль. Буль-буль.
Так говорили ему девчонки, объясняя, что сейчас будем делать. Или за обедом, сидя в сторонке, этот пушистик хлопая черными глазками, бормотал:
— Фьюфи хорофая. Фели Моводф. Авеф хорофий.
И постепенно привыкнув к тому, что у нас в доме живет такой вот забавный малыш, мы перестали обращать внимания на проказы, и приучив его к распорядку, спокойно продолжали обучение.
А материала было предостаточно, из-за чего приходилось задерживаться до вечера. Порой мы так уставали, что придя домой, поужинав просто валились с ног. Тогда я объявлял выходной, и следующий день мы носились как угорелые по всем закоулкам зонда, по всюду таская с собой любопытного Рига.
Частенько я устраивал воздушные экскурсии. Заказав у искина пять антигравов, и большую корзину для зайца, мы с девчонками, прихватив с собой еды, улетали на целый день.
А посмотреть тут было на что. Как и говорила Лиза, тот, кто создавал этот мир, обладал совершенным чувством прекрасного. Каждая полянка, каждый пруд, каждая роща представляли собой настоящий шедевр ландшафтного дизайна. Ухоженные тенистые парки с белыми аллеями, сменялись здесь великолепным холмистым предгорьем, с реками и водопадами. Большие яркие луга, сменяли смешанные леса. А в километрах пятидесяти от нашей виллы, начиналось самое настоящее море. С соленой водой, каменистыми отмелями, великолепными пляжами и чистейшей бирюзовой водой. Мы даже остались на несколько дней в одном из найденных на берегу, законсервированных коттеджей, где услужливые киберы снова позаботились, чтобы мы чувствовали себя здесь желанными гостями.
На этом прекрасном берегу, я впервые ощутил, как дует морской бриз. Теплый ветерок, поднимавший легкое-волнение, почти не переставая дул с моря, и соскучившись за таким вот движением атмосферы, мы с радостью подставляли свои тела ласковым прикосновениям теплого, шаловливого как непоседливый щенок ветра.
Мы даже совершили маленькую экскурсию на катере, который пригнал нам искин. Побывали мы и на большом скалистом острове, примеченном с высоты. Он выглядел достаточно экзотично, и заинтересовал моих девчонок.
Наш новый друг, вел себя довольно покладисто, и лишь когда мы сажали его в корзину для перевозки, долго возмущался и обиженно пыхтел. Шефство над этим голубым чудом взяла на себя Шерри, и повсюду, куда бы мы ни шли, таскала его с собой.
Мы конечно, помогали ей как могли, но Рига становился все самостоятельнее, и в особой опеки не нуждался. Лишь когда в очередной раз, засунув свой любопытный нос в какую-нибудь техническую нору, и увидев там многолапого и страшного кибера, он визжа на весь зонд, прибегал, забиваясь куда-то под кресло, нам всем приходилось его успокаивать. Странно, но наш заяц панически боялся киберов. Как только эти черепашки появлялись в поле его зрения, он выскакивал к кому то из нас на руки, и спрятав мордочку, вздрагивая всем своим существом, тихо бормотал: — «Фтлафно. Фтлафно».
И ни какие уговоры, ни какие объяснения на него не действовали. Но к счастью, все эти электронные друзья были настроены так, чтобы работать в максимально невидимом режиме, поэтому наш Рига в основном, чувствовал себя здесь довольно комфортно.
Прокатившись на небольшом белоснежном катере, поныряв с кормы в ласковое, едва волнующееся море, мы загорелые и довольные, вновь брались за штудирование гипнокурсов.
