Надо сказать, для того, чтобы попасть сюда, мне пришлось приложить довольно много усилий. Чего только стоило уговорить отца, который ни в какую не хотел позволять мне заниматься в закрытых залах. Он-де, прекрасно наслышан, что попав однажды в данное заведение, уже нельзя было так просто его оставить. И что такое-обучение совершенно не по карману нашей семье, И что мама будет переживать и прочее тому подобное. Но узнавший о проблеме Олег, заглянув как-то к нам на ужин, уговорил-таки родителей. Объяснив, что финансовый вопрос уже решен, что денег с меня брать не будут. А так же пообещав им лично приглядывать за мной. Довольно непростой была и процедура медицинского освидетельствования. Меня целых два дня кряду, мучили какие-то пожилые эскулапы в белых халатах. Они-то заставляли раздеться догола, то надевали на меня какие-то непонятные штуковины с торчащими во все стороны проводами. Эти дяденьки и тетеньки, снова и снова заставляли меня приседать, махать руками и прыгать, после чего измеряли давление, пульс и еще чего-то там. К третьему дню, успев уже десять раз пожалеть, что связался с этой конторой, Явившись в кабинет главного врача, я услышал наконец-таки вердикт. Выяснилось следующее; мой организм совершенно здоров, и меня хоть сейчас можно отправлять в космос. Но если я хочу заниматься в их зале, мне нужно немного набрать в весе. И посоветовав несколько способов как слегка поправиться, усатый пожилой дядька, дал-таки мне добро на занятия.
Вспоминая гораздо позже те дни, я удивлялся, откуда во мне было столько упрямства и необъяснимой, какой-то патологической тяги к занятиям. Как выяснилось позже, первые месяцы в системе отбора, идет так называемая выбраковка. Когда новичков прогоняют через все круги ада. И когда лишь тот, кто выдержал все неимоверные нагрузки, и оставался так же решительно настроен, представал пред светлые очи наставника. И только потом, я понял суть удивленных взглядов изредка бросаемых на меня Олегом. Он, видя мое такое-упорство, даже не замечающего, что его пытаются сломать через колено пацана, пробовал видно вспомнить, не уж то и с ним так серьезно обошлись когда-то при поступлении сюда. И вот, спустя какое-то время, я был представлен учителю.
Нужно сказать, что первое наше знакомство, произвело на меня странное, необъяснимо-гнетущее впечатление. Старичок, которому меня представил Григорий, наш первый инструктор, оказался невысоким, чуть сутулым худым вьетнамцем. На первый взгляд, в сравнении с киношными сенсеями, он проигрывал по всем статьям. Сморщенное личико, редкая седая бородка, слегка затуманенный взгляд, короче, когда я поздоровался с ним, в первый момент у меня возникла мысль; что меня просто разыгрывают. Только вот буквально через какие-то десять минут, я осознал насколько внешность, и первое впечатление бывают обманчивы. Старик, которого кстати, звали Хо-Вань, поглядев на меня задумчиво несколько минут, спросил только, чуть пришепетывая:
— Ну как? Хошеш покажать кто ты ешть?
Я в недоумении обернувшись на Григория, хотел было спросить что за…? Но тот, молча снял со стенда здоровенный бамбуковый шест, вручил его мне.
— Мальщик. Не бойшя, шделай дедушке больно! — сказал мне старичок, и повернувшись, направился к татами.
Если дедушка Хо думал что я буду стесняться, или долго колебаться, то он сильно ошибался. Как только мы встали в центр круга, я ничтоже сумняшись, взяв тяжеленную дубину за один конец, молодецким ударом обрушил ее на голову своему наставнику. Однако, когда я уже было подумал, что старику кранты, и тяжеленная палка размозжит ему череп, он исчез. По инерции грохнув шестом о мат, я в обалдении оглянулся в поисках старика, но его нигде не было. Так я очумело вертелся в попытке разобраться, как это он меня дурачит, пока за спиной не раздался тихий шорох, а в следующий миг я уже валялся на полу, а надо мной, опираясь на мой шест, стоял учитель.
— Хорошо. Быштрый мальчик. Будеш штаратьшя?
— Да! — коротко ответил я, поднимаясь на ноги.
И действительно старался.
