- А что это за фрукты? И что за дело такое срочное? - ответил я вопросом на вопрос.
Но Роман лишь отмахнулся:
- Да какие фрукты. Обычные отморозки. Месяц расследуют и все никак не разберутся. Опять полдня мурыжить будут. Ну, так ты со мной или как?
Конечно, по правилам мне надлежало явиться в отдел, где Серж определил бы меня к какому-то из свободных патрульных. Но я хорошо знал ситуацию в седьмом отделе, где каждый патрульный был на вес золота, поэтому о том, чтобы найти для меня кого-то сейчас, не могло быть и речи. Я коротко поразмыслив, попросил:
- Рома, если ты отмажешь меня перед Сержем, я буду тебе очень признателен. А я бы пока на пруд сходил. А?
Скривив умильно грозную гримасу, и почесав по обыкновению в затылке, Роман нехотя согласился. А впрочем, куда ему было деваться. Но желая показать величину одолжения, немного погундел на счет того, что Серж будет ругаться, и что ему мол, не охота за меня получать нагоняй. Хотя мы оба прекрасно знали, никакого нагоняя не будет, а будет просто обычное принятие неизбежного в таком случае нарушения. Причем без каких-либо ощутимых последствий. Но я приняв игру, и сделав вид, что это для меня огромная уступка с его стороны, предложил взамен:
- Хочешь, сыграем вечером? Я сегодня как раз планировал зайти к тебе?
И это был коронный ход.
Простак и тетеря Рома Ешков, в действительности, был вовсе не так прост, как казалось при первом взгляде на его совсем юное, и даже где то по детски наивное лицо. Познакомившись с ним в начале, я как и все повелся на этот антураж. Но спустя некоторое время, понял, как глубоко заблуждался. Роман. Не Рома. А именно Роман. В действительности был далеко не недалеким парнем из деревни, а великим философом и шахматистом. Забредая к нему в комнату, мы бывало, не раз затевали сражения, причем сразу на двух досках, на буквальной шахматной, и на доске материй отвлеченных и различных философских размышлений. И если в шахматах я еще мог напрягшись выдать ничью, то на втором поле, я чувствовал себя малым ребенком. Впрочем, это никак не сказывалось на наших отношениях. Роман никогда не задавался, и придя в результате своих рассуждений к какому либо выводу, всегда спрашивал: - "Ну как, логично?" На что я чаще всего отвечал: - "Безусловно. Ты Рома гений!" Вот тут и начинались наши обычные потасовки.
Летели в разные стороны доска и фигуры, а легкий но при этом невероятно вертлявый Роман, уже гасил меня подушкой, или того хуже прыгал головой вперед как в воду. Так что я едва успевал увернутся. Все это заканчивалось как правило тем, что улучшив момент я брал этого разбушевавшегося философа в захват, и отпускал только после того как он обещал больше не бузить.
Так что, предложение зайти на огонек попало в яблочко. Успокоенный моим обещанием напарник, взглянув на коммуникатор и махнув на прощание рукой, поспешил к ждущему его Приторию.
И вот, обрадованный внезапно свалившимся отпуском, я направился было в сторону заветного пруда, но почему-то вдруг свернул на уже знакомую тропинку, ведущую вглубь апритовой рощи. Мне захотелось еще раз взглянуть на ту премиленькую полянку, что присмотрел я в прошлый выходной. По пути раздвигая руками нависшие низко ветви, я нашел апритовые деревья, и встряхнув, первое попавшееся, набрал нападавших в траву, довольно крупных, слегка розоватых плодов. Плоды эти, внешне сильно напоминали знакомый по той далекой жизни персик. Такие же мохнатые, и почти такого же желтовато-красного оттенка, только вот на вкус и запах, больше походили на банан, или перезрелую дыню. Некоторые из знакомых с аппетитом поедали их в огромных количествах. Тот же Клим к примеру, вечно таскал их полными охапками, и угощал ими своих подружек. Но мне этот фрукт нравился постольку поскольку. В зрелом виде, сиропно, непереносимо сладкий, а слегка недозрелый, чуть кислил, и был немного жестковат. В общем, за неимением лучшего, сойдет.
Выйдя на тропинку, я направился к заветной полянке, по дороге размышляя, зачем создателям этого мирка, понадобилось оставить этот клочок зоны отдыха, в подобии естественного природного образования. Ведь вездесущие киберы, за одну ночь могли бы превратить этот лесок в великолепный парк, с мощеными дорожками, высаженными в ряд деревьями и благоустроенными площадками. Так размышляя, я не заметил, как оказался на той самой облюбованной полянке. Здесь, все было по-прежнему. Так же журчал фонтанчик с милыми голубками, так же радостно и нежно встретила зеленая травка под ногами, запестрели, закачались огромные рупоры, так любимых мною ярко-синих с золотом фиалок, словно приветствуя долгожданного гостя. "Райский уголок не иначе! Вот ребята обрадуются!"
И тут вдруг, я отчетливо услышал громкий крик. Кто-то явно звал на помощь. Не успев толком ничего сообразить, я как бык рванулся в чащу. Ломая кусты, и разбрасывая попадающиеся под ноги ни в чем неповинные чаши каких-то желтых цветов.
Я рвался защищать, спасать, если нужно драться. А в голове вертелось:
