Не знаю, что или кого я искал тогда. Снова и снова, мне грезилось, будто где-то далеко, в очередном темном коридоре, мелькнула милая знакомая фигурка. Я пытался догнать ее. Мчался не разбирая дороги, кричал, требовал остановить, но всякий раз, это видение ускользало, оставляя меня в полной прострации. Что творилось в те дни, я помню плохо. Сохранилось лишь одно. Каждый вечер, возвращаясь в свою клетушку, я повторял один и тот же ритуал. Для начала, не чувствуя вкуса, забросив в себя стандартный ужин, состоящий казалось, из совершенно несъедобных компонентов, я выпивал несколько стаканов крепкого чая, после чего, полистав бесцельно общалку, в тяжких думах заваливался на жесткий матрас.
И вот, когда настал тот час, когда я в полной мере осознал, что это навсегда, что отсюда никто и никогда не возвращался, окружающая действительность, неожиданно приобрела некие загадочные свойства. Мне стало казаться, и уверенность эта крепла день ото дня, что в любой момент я могу проснуться. Стоит только захотеть, и весь этот бред, все эти сумасшедшие картинки, растворятся, сгинут, как призрачное наваждение. Однако по какой-то неизвестной причине, я должен был оставаться здесь, и искать. Искать то, что было скрыто, и что найти можно только здесь, в этом странном и диком месте. Возможно это моя новая психика так пыталась защитить рассудок. Я давно убедил себя в бессмысленности всяческих надежд, и подобные выводы, явно не нравились моему подсознанию.
Не знаю, было ли это ощущение знакомо еще кому-то, но как мне казалось, большинство из попавших сюда, просто приспосабливались. Жили как и внизу, беспечно и бессмысленно прожигая жизнь. Только теперь уже без былой роскоши и полноты ощущений, но с той же одеревенелостью, с тем же равнодушием во взглядах, и абсолютной, подавляющей беспринципностью.
Размышляя обо всем этом, как-то вечером, я неожиданно вспомнил о своем чемоданчике. Надо сказать, я еле отвоевал такую привилегию, взять с собой сюда, в этот долбаный уровень, "знание сути". Я просто хотел доказать себе что не все еще потерянно, и впереди, там за горизонтом, слабой, маленькой звездочкой еще светит надежда, которая как известна, умирает последней. И хотя от долгого скитания за день ноги гудели, и вставать было лень, я все же пересилив себя, поднялся с жесткого лежака, и опустившись на колени, с трудом достал заброшенный далеко в угол набор. Протерев, успевший запылиться чемоданчик, я усевшись с ним на табурет, задумался.
"Сколько раз. Сколько раз! Я обещал себе, что не притронусь больше к этому злосчастному ящику. И сколько же раз нарушал данное обещание. Вновь и вновь пытаясь разгадать секрет, что не давал мне покою с тех самых пор как я впервые увидел его в комнате Романа".
И хотя до отбоя оставалось не больше получаса, я решившись, положил руку на панель идентификатора. Как всегда, раздался едва слышный щелчок, и на месте ладони появился круг с мишенью, снежинки на котором, слегка помаргивая зеленым, столпились в центре. Я знал, едва какой либо из кубиков покинет это чудо вместилище, они сразу оживут, и всегда будут указывать место, где находится один из элементов головоломки. Проверенно. Уж куда я только не прятал такой кубик. И в шкаф запирал оружейный, что как я знал, имел высшую защиту. И на другой этаж, в комнату Шерри относил, все одно, снежинки четко указывали направление.
"Да! Интересная штука! - думал я не раз, - Это каким же мощным должен быть передатчик, чтобы пробиться через столько этажей и переборок? А шерри, обитала довольно не близко, по меркам дома. В общем, одна большая загадка, от которой, даже у самых крепких сборщиков, порой ум за разум заходил".
Открыв кейс, я сдвинул чашки и какую-то мелочь на край стола, а затем, привычно вдавив защелку, вытащил закрепленные в верхней крышке плоские прямоугольники, именуемые основой. Одна сторона этих, размером с небольшую книгу пластин, была черной, а другая чисто белой. После знакомства с особо ревностными сборщиками, я узнал, что собирать можно как на черной, так и на белой основе. Однако, какая из них истинная, не знал, пожалуй, и сам Арий Светоносный. Я пробовал класть эти прямоугольники в шахматном порядке. Но чередование белого с черным, видно не было предусмотрено создателями этого конструктора, поскольку при попытке соединить края этих плоскостей, получалось, что как ни старайся, а соприкасаться краями они не желают, и отталкиваются друг от друга как магниты в обратных полюсах. Так что, варианта было только два. Среди сборщиков была даже некая секта, называющая себя черноосновниками, считающие, что собирать нужно непременно на черной основе. Но, познакомившись с некоторыми из них, я решил, что по крайней мере, пока не будет серьезных оснований, собирать нужно исключительно на белой стороне. Уж больно рожа предводителя черноосновников, напоминала мне одного из быков Леона, и меня при встрече с ним, всегда терзали смутные сомненья: "А не засланец ли это бравого предводителя черной армии?"
