Я вспомнил слова Притория, который еще тогда предупреждал о пристальном ко мне внимании со стороны этого верховного. И Ромка кажется, говорил что-то похожее, да только мне от того не легче.
"Вон как провернули. Девку подослали, накормили чем-то! А я лопух уши развесил, жалею тут их! Да, ну ты Валька и... А впрочем, ее могли просто заставить. Этот мастер способен и не на такое!"
А тем временем, в комнате несколько минут стояла напряженная тишина. Все ожидали видно, каких-то действий от меня. Так что Гришка со своими амбалами прикрыл отошедшего далеко в угол верховного, так, словно я сейчас брошусь на них, и сожру этого красного пижона со всеми потрохами. Глядя на их напряженные физиономии, я улыбнувшись, красноречиво скосил глаза на толстое рыло, направленного мне в грудь деструктора, и тогда эти ребятки, явно тоже не последние дураки, слегка расслабились. Затем, Гришка поставил напротив меня стул, на который осторожно, словно на ежа сел Верховный.
Разговор у нас состоялся "забавный". И продлился часа три, не меньше. И естественно первое, что интересовало этого головореза, тот самый главный, и самый важный для меня вопрос. Дело в том, что Леон, будучи по природе очень неглупым юношей, сразу обратил внимание на серьезные нестыковки в моем деле с Лизой. Когда первый из двух горилл начал давать показания, он как и остальные, принял весь тот бред за некие умственные отклонения, или нарушение памяти своего подчиненного. Однако, немного поразмыслив, он допросил этого Андре еще раз с применением спецсредств, которыми обладает канцелярия Григория Баюнова. И когда все рассказанное им было четко запротоколировано, оказалось, что даже в мелочах этот насильник не врал. Я конечно, представил себе мающегося от неизвестности Леона, бродившего по ночам из угла в угол, в своем шикарном кабинете. Ох, и перенервничал, ох и испереживался этот грозный член совета. Ведь если все рассказанное его верным Андре правда, необходимо срочно принимать какие-то меры. И когда пришедший в себя Никас, второй из насильников, подтвердил все, о чем говорил Андре, у Леона начались поистине черные дни.
Во-первых, этот странный Алекс вытащил из казалось бы, самого надежного места в доме, прямо из сердца хваленой, непобедимой Леонтийской братии, отлично охраняемых девушек, одна из которых обладала редчайшим даром ясного ока.
Не понятно было каким образом этому парню удалось обойти все искусные ловушки и тотальный видео контроль, отключив при этом полтора десятка отборных воинов. Больше того, опозорив их навсегда, всех обезоружить, и сняв жетоны проникнуть в охраняемую целым взводом территорию, после чего, вместе с пленницами сбежать. Так что если бы дежурный из запасного охранения, не поднял шум, и не направил вслед беглецам погоню, никто так бы и не узнал, куда девались из запертой комнаты девушки патрульные. И когда верные долгу подчиненные все же нагнали этого Алекса, произошло нечто вообще невообразимое. Обычный, пусть и довольно хороший боец, играючи положил три десятка отборных воинов. Леон просмотрел по нескольку раз кадры этого побоища, и сделал для себя очень неприятные выводы. А затем, как продолжение дурного сна, некоторые из его ребят, дали совершенно фантастические показания. Некоторые из них стали утверждать, что они как будто, уже до тех пор, поймав этого шустрого парня при попытке проникнуть в охраняемую зону, начали его допрос, и тут неожиданно, каким-то необъяснимым образом, оказалось, что всего этого не было. И Леон, будучи человеком далеко неглупым, понял, что здесь не обошлось без очередных, удивительных способностей, которые дарит дом во время инициации. И что такого непонятного юношу, нужно либо перетянуть на свою сторону, либо как можно аккуратнее устранить. Иначе могут начаться такие проблемы, которые даже ему, всемогущему первенцу дома окажутся не по зубам.
Леон был, по всей видимости, вполне откровенен со мной, поэтому я, памятуя о его черном глазе, все время в разговоре, глядя в сторону, решил тоже больше не таиться: "Все равно, рано или поздно это выйдет наружу. Так что лучше уж я буду тем, кто скажет об этом, чем какой-нибудь ушлый шпион донесет ему невесть чего!"
И вот, немного поколебавшись, я поведал этому верховному о своих способностях.
Нужно отдать должное Леону, когда я, рассказывая о том, как вытащил свою Шерри из застенков Гришки Костоправа, предположил, что в том случае, эта хроно-ерунда, так называемая временная петля, длилась приблизительно часов пять, не один мускул на его лице не дрогнул. И хотя он легко мог подсчитать, что и в нынешнем положении я в любой момент мог бы вывернуться, и встретить их совсем по-другому, он все же сохранял спокойствие и самообладание.
"Да! Не зря он столько лет является бессменным руководителем одной из самых серьезных сил здесь в доме!"
После того как я закончил свое повествование, Леон все это время внимательно слушавший меня, неожиданно снял с головы свой обруч, и положив его на стол, сказал:
