– Он в Ленинграде, днюет и ночует на заводе со своим новым пароходом. Завтра будет тебе звонить вечером. Ты ему скажи, что телефон не общий, а лично мой. И не надо тут переговорный пункт устраивать за мой счёт. Мне этот телефон на работе выделили за… – Лариска вошла в роль, «завелась» и остановить её в этом состоянии представлялось задачей трудновыполнимой. Но ругаться с ней сейчас было нельзя, потому, что иначе она спрячет телефон в ящике комода и закроет ящик на замок. И тогда Виталик не сможет ей дозвониться. И Коля не сможет дозвониться. А на завод к нему Марину не пустят. А деньги давно закончились. А Володю кормить надо… В общем, ситуация.
– Хорошо, Лариса. Спасибо, что ты разрешила позвонить. Я в самом деле тебе очень благодарна за это, – Марина посмотрела на сестру с выражением мольбы во взгляде. Это сработало. На самом деле отношения между ними были относительно не плохими в сравнении с отношениями, которые сложились у Лариски с другими сёстрами – Тамарой и Галиной, и братом Юрой. С Галиной вообще не было никаких отношений! Они были чужими друг другу с детства. К тому же Володенька, Маринин сын и её племянник, которого она называла не иначе, как Гусёнок за его длинную и худую шею, очень ей нравился. Очень! Своих детей тридцатилетняя незамужняя женщина не имела. Надежда завести своего ребёнка у неё таяла с каждым годом, а Володенька… – Он такой смешной и какой-то совсем родной. И зовёт её тётя Ляля или просто Ляля, а не Лариска, как зовут другие. В общем, Марине было можно то, о чём другим и мечтать не приходилось. Ей разрешалось иногда пользоваться личным Ларискиным телефоном! А что такое личный телефон в городе Ленинграде в 1956-м году знает только тот, кто жил там в это время.
Коля находился в Ленинграде, пропадая на «Судомехе» с утра до вечера. Приёмка такого корабля, каким была «Пурга» – дело нешуточное. Надо было разобраться во всём до мелочей. Проверить механизмы и электромеханическую движущую часть, навигационные системы и системы связи, вооружение. Нельзя было обойти вниманием и такие вещи, как камбуз, кают-компания, офицерские каюты, многочисленные кубрики, санузлы, которые в морской терминологии называются не иначе как гальюны. И многое другое. Вместе с ним приёмкой корабля занимались его старые друзья и сослуживцы, с которыми Николая связывали почти восемь лет совместной службы на БО-5 в Кувшинке. Игорь Кулешов, назначенный третьим помощником, взял на себя всю мореходную часть. За него можно было не беспокоиться, потому что Игорь больше всего на свете любил корабль, на котором служил, и походы, в которых успех зависел на девяносто процентов от его мореходных качеств. Ну и от экипажа, конечно. Предельные углы крена при боковой качке вызывали у него сильные опасения. Но пока корабль окончательно не «встал» на воду и не зашёл в нормальный шторм, что-то сказать окончательно никто не мог. Игорь тоже не мог, хотя понимал, что при существующем распределении центра тяжести корабля возможны всякие осложнения при сильной волне. Своими предположениями он делился со старпомом, а тот докладывал Бате – командиру. В этот раз капраз выслушал доводы своего старшего помощника, по-отечески улыбнулся и сказал:
– Молодцы, молодёжь, что заныриваете до самой глубины. Но бояться не надо. Мы «Пурге» просто не дадим возможности раскачаться на полную, если попадём в переделку. А мы в неё попадём, рано или поздно, обязательно. Так что не дрейфте! Пока я с вами, ничего плохого не случится!
Шефство над огромными машинами было возложено на другого Колиного товарища по предыдущей службе – Володю Ларичева. Сколько раз он выручал своего командира и корабль, благодаря безукоризненным знаниям, опыту и безошибочной интуиции! Он мог с закрытыми глазами разобрать небольшой дизельный двигатель, поменять вкладыши и прокладки, и тут же собрать в исходное состояние. Большой, наверное, тоже мог. Но на новом корабле были установлены три шестиглавых огромных двигателя с развиваемой ими мощностью в двенадцать тысяч лошадиных сил! И с этими монстрами Ларичеву надо было подружиться. Иначе нельзя. А то закапризничают в море во время похода и пиши пропало. Вместе с Володей этим же занимался и его товарищ – Освальд со смешной фамилией Горошко.
Забота о вооружении досталась Саше Егорову, а вооружено судно было достойно: четыре пушки сотого калибра, четыре спаренных зенитных орудия и столько же бомбомётов.
Вообще, корабль был по тем временам не маленький. Почти сто метров в длину и пятнадцать в ширину! С командой в двести пятьдесят человек. Он мог пробираться через ледяные просторы метровой толщины и жить автономно более тридцати дней. Моряки – пограничники уже через пару лет стали называть его Легендой Северо-восточной границы!
Пропадая на «Судомехе», Николай хоть как-то отвлекался от постигшего его несчастья – измены любимой жены. Думать об этом было невыносимо, а не думать не получалось:
