Марина пошла на голос и оказалась на кухне. Увидев её Анна растерялась и шмыгнула в туалет даже не включив свет. Щелкнула задвижка и в туалете всё затихло. На кухне, кроме Марины, находились обе соседки Анны. Третья выглядывала из коридора с любопытством рассматривая незнакомку.
– Здравствуйте, – сказала гостья. – Я жена брата Анны Михайловны, Марина Григорьевна. Что у вас тут происходит? Я ничего не поняла. Какой борщ вы у неё украли? Это что – правда? – на что женщины, перебивая друг друга, начали рассказывать о проделках своей соседки. Проделок было много. Хотя разнообразием они и не отличались. Марина извинилась за свою золовку и пообещала с ней серьёзно поговорить. Оставила номер Ларискиного телефона на всякий случай, если уж совсем невмоготу станет соседям от её хулиганства. Выйдя из кухни и по дороге к выходу из квартиры Марина остановилась около туалета:
– Не приезжай и не звони! Я Коле всё расскажу. Не думаю, что он захочет тебя видеть.
Больше Володю к его крёстной она никогда не отпускала. На этом закончились их ночные субботние праздники с Виталиком под предводительством Лады – богини любви древних славян – язычников. В Воскресенье Лариска иногда соглашалась посидеть с племянником и это было всё! Затем наступила весна 1957 года.
«Невразумительная жизнь умирает…»
Из окна и с балкона дома десять по Дворцовой набережной Петропавловскую крепость было почти не видно. Промозглая погода вывесила между мостами над Невой полупрозрачную занавеску из таявшего на лету снега и тумана. То же самое происходило и внутри самого дома, где в одной из квартир обитала до времени одна из главных героинь нашего повествования – Марина. В доме, конечно, тумана не было. Туманным было ближайшее будущее обитательницы. Отношения с её возлюбленным Виталиком как вспышка достигли своего апогея в самую первую их встречу и в дальнейшем развитии уже не нуждались. Они искренне любили друг друга и хотели быть вместе. Но жизнь, которую вёл Виталий, не предусматривала большого пространства для его возлюбленной. Пространство было ограниченным. Ей в этом ограниченном пространстве отводилось место любовницы, но не жены и даже не попутчицы. Это Марину не устраивало. По своей сути она была максималисткой, впрочем, как и все Чубарины. Её требования всегда сводились к дилемме: «Всё или ничего!». Это касалось не только Виталика. Николай, проживший с ней почти восемь лет, знал это, потому что не раз оказывался в самом центре событий, из которых и возникала дилемма. Вот и сейчас причиной сумрачно – туманного настроения Марины был именно он – её муж Николай. Точнее, даже не он лично. От него теперь мало что зависело. Ситуация с их браком – вот что витало в воздухе уже давно! И давило на её хрупкие плечи всей тяжестью вселенной, не давая передышки. Брак и в самом деле готов был распасться в тот момент, как только Виталик скажет:
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой!
Но Виталик молчал. А через четыре дня в Кувшинку должна будет вернуться с ходовых испытаний «Пурга». И что тогда? Опять устраивать домашний театр двух актёров и разыгрывать трагикомедию под названием:
«А разве что-нибудь случилось?».
– Нет! – Я не могу так больше издеваться над Колей. Он этого не заслужил. Не заслужил! – решение, наконец, пришло: – Я своё отмучилась. Теперь ты, дорогой мой Виталик, помучайся! Подумай, что тебе в жизни важнее. Я или твой мячик?.. Опять я про мячик. А ведь обещала больше про него не вспоминать и не говорить. Тогда не мячик. Тогда твоё спортивное общество «Нева». Чтоб оно утонуло вместе с твоим старшим тренером. И фамилия у него тоже дурацкая. Базюк! Как его с такой фамилией за границу выпускают? Я бы не пустила. И тебя, Виталичек, не пустила бы. Сидел бы дома, ходил на работу, а зарплату мне приносил. Чтобы я до копейки её тратила. Я бы посмотрела, как бы ты запел без своего любимого Метрополя. – Марина разошлась от злости и неразрешимости ситуации не на шутку. Потом перестала злиться, выдохнула:
– Я спокойна… Я дышу… Спокойна… Затем сказала себе: Ну, хватит всех волков на него вешать. Я, что ли, лучше? Надо в детский сад спуститься. Сказать, что уезжаем завтра, – и на этом закрыла тему.
Об отъезде она Виталику не сообщила, поэтому на Московском вокзале её с Володей никто не провожал. Поезд оповестил об отправке прощальным гудком. Дёрнулся и медленно набирая ход поехал на север, увозя с собой неверную жену моряка и их сына. На третий день пути они сошли на платформу Мурманского вокзала, завершив тем самым своё путешествие в сухопутной его части. Потом сразу поехали в порт, откуда уходили катера на Североморск. Из Североморска завтра их заберёт другое судно и отвезёт в Кувшинскую Салму.
Почти в это же время «Пурга» пересекла границу территориальных вод Советского Союза, салютом из носовых орудий оповестив об этом стаю касаток, описывающих круги вокруг корабля в надежде на вкусный ужин из недоеденного моряками. До базы оставалось пять часов ходу.
