«Господа, проходите… Позвольте представиться – княгиня Гагарина! Её высочество сегодня не в духе, поэтому будьте любезны, не трогайте экспонаты руками. Смотреть на них тоже не рекомендуется, потому что экспонаты от этого портятся… Её высочество приглашает вас отужинать с нею сегодня вечером. Стоимость ужина один рубль. Вам будет предложена осетрина с хреном, винегрет, десерт и компот из ананасов. Не садитесь на экспонат!.. Спиртное разрешено распивать только в специально отведённых местах… Мальчик, не трогай канделябры!».
Анну Михайловну уволили сразу и уже не по собственному желанию, а по статье. Так что во дворце она больше не «выступала». Следующей её работой была должность дежурной на станции метро «Канал Грибоедова», где, стоя в маленькой будочке у подножия эскалатора, она вещала в микрофон:
– «Граждане, не бегите по эскалатору… Держитесь за поручни… Товарищ, к Вам это тоже относится…».
Наученная предшествующим опытом в Юсуповском Дворце, Анна даже и думать не смела, чтобы «принять на грудь» во время работы. Она запретила себе иметь при себе деньги в размере больше одного рубля, чтобы случайно не купить бутылочку. Беда появилась со стороны, с которой её не ждали. Было позднее утро, и поток спешащих на работу спал. Объявив от скуки про то, что бегать по эскалатору не надо, Анна Михайловна вдруг обратила внимание на зелёный кусочек бумаги, застрявший между зубчиками ступеньки эскалатора и быстро приближающийся к ней сверху. Она выскочила из своей будочки и в последний момент успела схватить бумажку. Ступенька эскалатора исчезла в подземельях метрополитена имени В. И. Ленина, а бумажка в её руке оказалась трёшкой! Это был знак свыше и пренебречь им означало пойти наперекор судьбе. Она к этому не была готова, и пошла не наперекор, а в гастроном. В обеденный перерыв. Купила «маленькую» и быстро вернулась в свою будочку. Промучавшись в сомнениях приблизительно час, она их преодолела и немедленно выпила. К четырём часам народ вторично в этот день заполнил собой все три эскалатора. Анна Михайловна вместо того, чтобы напоминать людям по громкой связи о необходимости держаться за поручни и ни в коем случае не бегать по эскалатору, углубилась в рассуждения о месте евреев в советском обществе. В частности, о их роли в жизни её коммунальной квартиры у Аларчина моста. В этот вечер она закончила работу раньше обычного…
Если с работой ей просто не везло, то о личной жизни Анны Михайловны говорить вообще не приходилось. Её у Анны Михайловны не было. Личную жизнь ей заменяли частые визиты в квартиру брата, чтобы на время его отсутствия в странствиях по Финскому заливу помогать Марине по хозяйству и с Игорем, младшим сыном Николая. Это сглаживало её одиночество и делало жизнь осмысленной и полезной. Марина болела. Астма не давала дышать. Володя учился в институте и времени на погулять с братишкой у него не было. И в магазин тоже не было. В эти несколько дней без Коли хозяйкой в квартире становилась она – Анна. Игорь был мальчиком непослушным и совершенно неуправляемым. Даже отец с ним не мог справиться. Уроки он не делал. Школу прогуливал, предпочитая урокам катание на плоту по Чёрной речке с лучшим другом Гришей. Как ни странно, но со своей тёткой Игорь ладил. Как они договаривались и чем она его покупала? – этого никто никогда не узнает. Но у них получалось… Зелёный змий жалел Анну. В дни её занятости с Игорем и по хозяйству, пока Марина боролась с очередным приступом, он её не трогал. Когда случалось, что перемирие между ними нарушалось, и Анна бралась за стакан, происходили всякого рода казусы. Однажды, когда Марину прихватил очередной приступ и она не смогла встать с кровати в течение дня, пришло время приготовить, а точнее, подогреть еду. К этому времени Анна немного «приняла» для создания в себе хорошего настроения, но от Марины это ускользнуло. Слабым голосом она попробовала привлечь внимание золовки:
– Анна, подогрей суп, пожалуйста. Кастрюля стоит в холодильнике. И рыбу поджарь по кусочку себе и Игорю. Я позже поем…
Находясь в спальне, Марина не видела манипуляций Анны на кухне, но вдруг услышала характерный звук треснувшей тарелки. Вслед за этим она почувствовала запах газа вперемешку с запахом подгоревших овощей. Это заставило её подняться с кровати и выйти на кухню. Там в полном недоумении и с ложкой в руках стояла, согнувшись над плитой с осколками тарелки, несчастная Анна Михайловна. Оказалось, что на просьбу Марины подогреть суп, она не придумала ничего лучше, чем налить суп в тарелку. А тарелку поставить на открытый огонь газовой плиты. Убрав за золовкой и подогрев суп по правильному в кастрюльке, Марина, утомлённая, вернулась в постель. Связываться с Анной в таком состоянии не имело смысла. Опыт показывал, что лучше промолчать. Но есть хотелось, и Марина ещё раз попросила о помощи:
– Анна, поджарь рыбу. Я же тебя просила…
– Сейчас поджарю, я помню… – сказала золовка. Из кухни просочились звуки суеты от приготовления следующего блюда.
