После этого разговора дух странствий Марину покинул. Она отбросила мечты о хорошей подборке различных сортов колбасы и маслин в Брайтонских гастрономах и развела хозяйство по серьёзному: помидоры, огурцы, смородина, клубника… Вместе с Колей они любили ходить в лес за грибами или просто погулять. А годы неумолимо катились, набирая скорость. И выяснилось, что после семидесяти жизнь тоже есть. Марина с астмой боролась не переставая. Коля помогал ей в этом, выгуливая свою Маришечку, делая ванны по Залманову. По несколько раз в день разминая её тело своими по-прежнему сильными руками. Иначе тело не хотело дышать. Сколько же лет подарил он своей любимой этими руками? Наверное, не меньше, чем она ему, когда неделями выхаживала и не отходила от него после страшной операции. А теперь впереди была спокойная счастливая старость…
После неожиданной смерти любимой жены Юра оказался у «разбитого корыта». Из комнаты в коммуналке на Садовой он выписался, поскольку собирался уехать. В комнате оставался прописанным Нинин сын, который прописать Юру обратно отказался. Ведь не отец же! Сестра Марина ринулась в бой с различными администрациями, архивными и паспортными учреждениями. И победила! Юре, как ребёнку блокадного Ленинграда, дали «аварийную» крошечную квартирку на Крюковом канале. Через год Марина «выбила» для него другую. Неплохую «однушку» на углу Лермонтовского и Римского-Корсакова. Там он и жил, пока не случилось…
Это была уже другая страна. В ней президенствовал забавный пьяница и весельчак Борис, давший волю бандитам и своим болезненным наклонностям. Придя к руководству великой страной, он первым делом распустил союз, предусмотрительно оставив себе самую большую и богатую республику. Потом раздал нефтяные скважины и заводы друзьям, друзьям дочери и родственникам. Затем сообразил, что наделал что-то не то, и стал укреплять власть, собрав вокруг себя алчных, корыстных, но преданных. Удовлетворённый содеянным, Борис углубился во власть. Любимым занятием помимо застолья у него было развлекать заезжих президентов и премьеров игрой на барабане. При нём расцвёл рэкет, разворовывание бюджета и «чёрное» риэлторство.
Рэкет разбирался с «барыгами» от разнообразного предпринимательства. «Барыг» было не жалко. В конце концов, у них отбирали не последнее, и они могли себя как-то защитить. Чиновники же накинулись на бюджет, как на своё собственное, и вскоре журнал «Форбс» начал публиковать списки самых богатых людей страны. В них каждый второй имел отношение к распределению и использованию государственных денег. Их и ещё банкиров часто убивали. Но почему-то их тоже было не жалко. По настоящему жалко было жертв мерзавцев и подонков, получивших от правозащитных органов прозвище «чёрные риэлторы». Эти отбирали жильё у слабых, больных, старых и одиноких, используя, как будто специально для них созданные, «дыры» в жилищном законодательстве. Многих просто убивали, чтобы упростить процесс захвата принадлежащей жертве квартиры, комнаты или загородного домика. Убивали безнаказанно.
Юра жил один в квартире на Лермонтовском на маленькую пенсию по инвалидности, полученной в результате травмы головы в результате аварии много лет назад. По заключению врачей он был недееспособен. Иногда к нему заезжали то один, то другой племянник, но чаще всего сестра Марина. Однажды она застала своего шестидесятилетнего брата в обществе молодой женщины. Не понимая, что ей надо делать – радоваться или расстраиваться, она выбрала первое и представилась:
– Марина Григорьевна, Юрина сестра. Наверное, я не вовремя?
Молодая женщина очень приятной наружности сделала вид, что обрадовалась знакомству, и в свою очередь тоже представилась:
– Наташа. Мы с Юрой уже месяц как познакомились. Я так этому рада. Вы не представляете, Марина Григорьевна. Я давно мечтала познакомиться с таким мужчиной, как Ваш брат. У меня есть домик за городом, и мы на лето собираемся туда переехать…
Наташа ещё долго что-то говорила об их с Юрой совместных планах. При этом она утверждала, что влюблена в Юру и у неё в отношении их будущего очень серьёзные намерения. Несмотря на большую разницу в возрасте, на явный диссонанс во всём, и во внешности тоже, тем не менее, тревожный «звоночек» в Марининой голове тогда не прозвенел. В лёгком недоумении она попрощалась с братом и его новой знакомой. Заехав на Лермонтовский в следующий раз через месяц или около того, она обнаружила в квартире посторонних людей, которые утверждали, что купили квартиру у какого-то Сергея Петровича Штукина. Никакого Юру или, тем более, Наташу они не знают. Поиски Юры привели Марину в посёлок в окрестностях Санкт Петербурга. Люди в администрации посёлка долго не решались начать рассказ о том, что знали, пытаясь переложить роль дурного вестника с друг на друга. Потом пришёл заместитель председателя и всё рассказал:
