Дом на краю темноты полностью

— Я тогда не была главной, поэтому ничего не решала. Со времен этого дела сменилось три шефа. Больше никому в полиции и дела не было до девочки-подростка. Мне было, но я все равно молчала, о чем жалею каждый чертов день на протяжении последних двадцати пяти лет, — шеф Олкотт делает глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. — Но теперь-то я могу что-то решить. И я хочу знать, что случилось с этой бедной девушкой. Итак, давайте поговорим о подозреваемых. Как вы думаете, кто еще, кроме вашего отца, мог положить это тело под половицы?

— Мне следовало бы спросить об этом вас, — говорю я. — Если так подумать, стоит ли нам вообще это обсуждать?

Шеф снимает шляпу и проводит рукой по коротким серебристым волосам.

— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы мы это обсудили. Я просто пытаюсь подумать сразу обо всех. Не нужно считать меня врагом, Мэгги.

— Вы думаете, что мой папа убил человека.

— А вы не дали мне ни единой причины, чтобы так не думать.

Если бы мама мне перезвонила, то я была бы лучше подготовлена к этому разговору. Но она этого не сделала, даже после того, как я снова позвонила ей этим утром. Теперь я могу только слепо бросать теории, как дротики в баре.

— Я знаю, что отец выглядит виновным, — говорю я. — И, насколько я знаю, он мог это сделать. Но если это правда, то совсем не понятно, зачем он так часто упоминал Петру в своей книге. Если у него была с ней какая-то интрижка, как думает Брайан Принс, или если он ее убил, как, наверное, думают все подряд, было бы логично вообще не упоминать о ней.

— Может, он надеялся, что именно так и мы подумаем, — предполагает шеф Олкотт.

— Или, может, это сделал кто-то еще.

Шеф дергает головой в сторону входной двери.

— Не так уж много людей могли зайти в этот дом.

— Уолт Хиббетс, — говорю я. — У него были ключи.

— Правда, — соглашается шеф Олкотт. — Но какой бы у него был мотив? Петра жила с ним по соседству всю жизнь. У него была куча возможностей ее убить. И не то чтобы старый Уолт походил на убийцу. Но даже если и так, то зачем так долго ждать?

— Может, он знал, что в Бейнберри Холл никого нет, — говорю я, придумывая. — И положил туда тело, чтобы очернить моего папу.

— Спрятать тело — не лучший способ кого-то очернить. Но интересно, что вы упомянули кого-то из семьи Хиббетсов, — тон шефа напряжен, что заставляет меня заерзать от дискомфорта. Мои джинсы скрипят на ступеньках. — Я была удивлена, когда вчера увидела здесь Дэйна.

— Он помогает мне ремонтировать дом, — говорю я. — Что в этом удивительного? Он же подрядчик, в конце концов, хоть и сказал, что дела идут не очень.

— А вы никогда не задумывались почему?

Нет. Я вообще забыла об этом. Мне нужна была помощь, Дэйн был свободен, мы договорились.

— К чему вы клоните? — спрашиваю я.

— К тому, что большинство людей не очень-то хотят нанимать зэка, — отвечает шеф.

У меня перехватывает дыхание. Эта новость не так шокирует, как вчерашняя, но попробуйте найти, что с этим сравниться.

— Что он сделал?

— Нападение при отягчающих обстоятельствах, — говорит шеф. — Это было в Берлингтоне. Лет восемь назад. Драка в баре. Дэйн потерял контроль и избил другого парня, пока тот не потерял сознание. Да еще и сильно его порезал. Жертва месяц провела в больнице, а Дэйн — год в тюрьме.

Мои мысли цепляются за образ Дэйна в баре, который бьет кулаком по ошеломленному, окровавленному лицу незнакомца. Мне хочется думать, что он не способен на такое насилие, но я ни в чем не уверена, по крайней мере когда дело касается мужчин.

Шеф Олкотт чувствует это и говорит:

— На вашем месте я бы об этом не волновалась, — она встает, но сначала дружески хлопает меня по колену. — У вас есть дела поважнее.

Она снова надевает шляпу, возвращается к своей машине и уезжает, оставив меня одну на ступеньках обдумывать три вещи. Во-первых, Дэйн — человек, с которым я чуть ли не переспала прошлой ночью — склонен к насилию. Во-вторых, я так и не нашла веской причины, почему шеф Олкотт не должна подозревать папу. И в-третьих, вполне возможно, что она заговорила о первом, чтобы помешать мне сделать второе.

Это наводит на последнюю мысль — несмотря на ее заверения в обратном, возможно, у шефа Тэсс Олкотт есть свои собственные планы.

Я захожу в дом только спустя полчаса после того, как уехала шеф Олкотт. Часть этого времени проходит за разговором с праведно гневной Элли.

— Почему ты мне не сказала, что в Бейнберри Холл нашли мертвую девушку? — говорит она сразу же, как я беру трубку.

— Я не хотела тебя беспокоить.

— А я обеспокоена, — говорит она. — Особенно потому, что увидела это в Твиттере. «В особняке “Дома ужасов” нашли тело». Такой был заголовок. И на секунду я подумала, что это ты.

Мое сердце ухает в пятки по нескольким причинам. Мне противна сама мысль, что Элли хоть на мгновение думала, что со мной случилось что-то плохое. А еще то, что Бейнберри Холл снова стал национальной новостью. Ведь если это увидела Элли, то и многие другие тоже.

— Прости меня, — говорю я. — Надо было сказать.

— Да, черт тебя дери, надо было.