В другом конце коридора висел его портрет. Это лицо походило на то, что было изображено в большой комнате, хотя художник этого портрета был гораздо добрее. Черты лица мистера Гарсона стали мягче, а глаза не такими темными. В цилиндре и с белой бородой он больше походил на доброго старика, чем на человека, способного убить свою дочь.
Главный читательский зал библиотеки был отделан деревом и находился в центре здания. В центре восьмиугольной комнаты стоял стол для выдачи книг — бьющееся сердце библиотеки. От стола веером расходились, как спицы в колесе, деревянные книжные полки, тянувшиеся от пола до потолка на двух разных уровнях. Лестницы по обе стороны двери вели на второй этаж.
Там я и нашел Петру.
Она заняла целый стол, заваленный книгами по истории Бартлби и несколькими громоздкими папками.
— Вы здесь, — сказала она, увидев меня. — Я уже и не думала, что вы придете.
Я почти и не пришел из-за Джесс. Хотя она извинилась за то, что сказала вчера — измученное «Прости, что так сказала о Петре. Я просто заревновала, это было нелепо» — я знал, что ей не понравится тот факт, что я встречаюсь с Петрой наедине. Особенно учитывая наше намерение покопаться в истории Бейнберри Холл — то, чего я обещал моей жене не делать. Но мое любопытство и желание разобраться в судьбе Индиго Гарсон пересилило все опасения. Любопытство всегда побеждает здравый смысл.
— Похоже, ты времени не теряла, — сказал я, садясь рядом с Петрой.
— Мне помогли, — Петра похлопала по стопке папок. — Работник справочной дал мне это. Сказал, что к ним приходит много людей, которые хотят побольше узнать о вашем доме. Вам не странно жить в таком знаменитом месте?
— Я там не так уж долго живу, — сказал я, решив не упоминать о том, что Бейнберри Холл странный по многим другим причинам. — А не странно жить в его тени, почти в буквальном смысле?
Петра схватила прядь светлых волос и рассеянно закрутила ее.
— Да не очень. Я нигде больше не жила, чтобы чувствовать разницу, но мама иногда ведет себя странно.
— В каком смысле?
— Она всегда молится перед тем, как пойти туда. И целует крест. Типа такого. Она мне как-то сказала, что там живут призраки.
— Она правда в это верит?
— Она просто суеверна, — сказала Петра, схватив одну папку и протягивая мне другую. — Это все немецкие корни. Очень строгие.
Папка, которую она мне дала, была заполнена газетными вырезками. Большинство из них были напечатаны в местной газете
Многие другие статьи в папке тоже отражали светские новости. Заголовки о балах, днях рождения и знаменитых посетителях Бейнберри Холла. Особенно мне понравилась одна из них, 1940 года.
Но среди гламурных и легкомысленных историй таились рассказы о смертях. И гораздо больше, чем я бы мог поверить. Череда трагедий, начавшихся со смерти Индиго Гарсон. Автомобильная авария в 1926 году, в которой погиб еще один член клана Гарсон. В 1941 году кого-то утопили в ванной. Два постояльца гостиницы таинственно умерли, один в 1955 году, а другой годом позже. В 1974 году кто-то разбился насмерть, упав с лестницы.
Пока я в этом копался, я вспоминал слова Хиббса.
Это также заставило меня задуматься, почему он так и не удосужился рассказать мне обо всех других смертях, которые там происходили. Невозможно было думать, что он просто не знал о них. Его семья работала на этих землях в течение многих поколений. А значит, была причина, по которой он не упомянул об этих смертях.
Может, он не хотел нас напугать.
А может, не хотел, чтобы мы вообще об этом узнали.
Я наткнулся на статью в
