В ее сладком фантастическом сериале не было ни кусающего грудь, громко орущего по ночам, обкаканного монстра, ни опрокинутых со стола тарелок с кашей, ни приклеенного к полу ковра, ни озверевшего лица мужа, разрисованного фломастером накануне встречи с иностранными представителями.
Поэтому теория: «Разделяй и… живи спокойно» (о разделении ребенка и его поступка) была спасательным кругом в шторме разрушительных эмоций.
Мысль, что ребенок ― просто ребенок, а плохим или хорошим может быть только поступок, отзывалась в голове начитанной Марины на все сто процентов. Тем более это полностью совпадало с ее собственным тезисом, часто звучащим в спорах с мужем в разных вариантах:
– Ребёнок, он как кубышка, в которую сбросились двое в едином общем порыве. Не станешь же ты злиться на мятые и порванные купюры, обнаруженные в осколках. Никто кроме нас двоих не участвовал в этом празднике жизни.
Несмотря на начитанность, Марина редко следовала чужим советам, предпочитая все проверять на практике. Это значительно облегчало ее материнскую задачу, помогало любить свою девочку без условий, безоглядно, всякую-разную, просто потому, что та есть и потому, что она ее доченька.
Хотя был один опасный момент, когда облитый киселем муж, разделяя каждое слово, прямым вопросом в лоб застал ее врасплох:
– Скажи, дорогая! Между девочкой, которую надо просто любить как погоду, и поступком, который следует оценивать, поощрять или порицать, должен быть кто-то, кто этот поступок все-таки совершает? Скажи мне, кто это, черт возьми? Чтобы я мог надрать ему задницу!
Маленькая разбойница заподозрила, что мамина теория слегка пошатнулась. Поэтому сообразительная девочка быстро заполнила дырку с вопросом: «Кто?» Этим «кто» оказалась некая «Баб-Ёжка», живущая у нее внутри, которая занималась прямым подстрекательством.
Это объяснение, после которого последовал веселый смех, быстро разрядило серьезную обстановку, и авторское дополнение было внедрено под запатентованным лозунгом малышки: «Это не я (покрасила стены, подарила кольцо, привязала хвост коту и т. д.), а Баб-Ёжка, которая меня подговорила». Ксюша была смышленой девочкой. Спасательная формула «Это не я, а она» использовалась маленькой шалуньей теперь повсеместно.
Муж Марины не был в восторге от этих сомнительных методов воспитания. Его в детстве пороли ремнем и запрещали любимый футбол с мальчишками во дворе. Он выступал против искусственного разделения личности ребенка. Пытался положить конец этой бытовой шизофрении. Но теория разделения поступка и ребенка и ему помогала смотреть на Баб-Ёжкины проказы более широким взглядом, спасая любимую девочку от папиного негодования.
Психологи, работающие с субличностями, за хорошее вознаграждение с радостью взялись бы подружить Ксюшу с ее Баб-Ёжкой или избавить девочку от нее, но в этом не было никакой необходимости. Та сама быстро исчезала, как только мама сажала свое кареглазое чудо на колени и шептала волшебное: «Ты мое солнышко!»
Несмотря на то, что в семье Матвеевых все любили друг друга круглый год, июль был долгожданным месяцем. Потому что Ксюша отправлялась на целый месяц к обожаемой бабушке, которая уже с января считала дни до счастливой встречи.
На суетной городской улице обычная пара ― бабушка с внучкой ― ничем не выделялись среди толпы. Разве что чудный, пушистый зайчик в руках маленькой разбойницы несколько смазывал картинку. Да и сам разговор выпадал из стиля розовых Барби.
Слушая щебечущую Ксюшу, бабушка Лиза радовалась, что ее очки, пусть и перекрашенные внучкой в солнечные, наконец-то нашлись, а пробный запуск ракеты с домашнего космодрома в целом прошел успешно, не считая испорченной скатерти. Просто Баб-Ёжка слегка ошиблась с рецептом и посудой для испытаний. Но что такое старинная греческая скатерть ручной работы в сравнении с веселым, прыгающим вокруг Елизаветы Сергеевны, лучезарным счастьем.
На детской площадке на Сиреневой улице было пусто, а чуть поодаль ― шумно и неспокойно. Две женщины ― молодая и не очень ― театрально размахивали руками и выкрикивали в адрес друг друга не очень вежливые слова. По обрывкам фраз становилась понятна суть конфликта, состоящая в том, что одна выбросила мусор в контейнер, который был ближе к ее офису, а другая раздула из этого недоразумения скандал вселенского масштаба.
Другая ― это тетя Феня, гневно возмущенная тем, что в контейнер, относящийся к этому дому, нагло выбросили два пакета чужого мусора.
Короткая перепалка грозила перерасти в длительное, нешуточное противостояние, так как участницы незаметно перешли на личности. Скандал набирал обороты. Тетя Феня с пунцовым лицом ― напротив испуганной, но несгибаемой Юдифь нашего времени. Красные розочки на платье женщины багровели от возмущения и нависали над девушкой.
Ксюша с бабушкой в ожидании Вовки расположились на скамейке на детской площадке. Зайчик сейчас был очень кстати. Орущие друг на друга женщины заставляли Ксюшу крепче сжимать мягкую игрушку, девочка хотела, чтобы этот ужас поскорее прекратился.
