Женщина протянула Марине тарелку, закрыла лицо руками и заплакала.
Марина ахнула. Она хорошо помнила тот день, когда Пашка с невестой разбились на новеньком мотоцикле. В деревне потом долго судачили о причине аварии – одни говорили, что парень не справился с управлением, а другие были уверены, что он сделал это нарочно, узнав об изменах невесты.
– Я вчера коробку нашла, а в ней фотографии, письма – Людмила Паше в армию писала. И открытка. Беременная она была. Открытку вручила за неделю до аварии. Выходит, что три жизни на моей совести. Душегубица я.
Марина и слова сказать не успела, как Антонина Ивановна, не прощаясь, вышла и скрылась за дверью своей квартиры.
***
…Как трудно дышать… Где-то были у меня тут таблетки… Надо сыну позвонить, совсем что-то мне нехорошо… И голова кружится… Не упасть бы…
Ничего не вижу… ничего не вижу… Паша, сыночек, а ты откуда тут?
– Не бойся, мама, садись вот сюда! Только держись за меня крепче, мой байк тот ещё зверюга!
***
– Стёпа, деньги не забудь! – крикнула Марина, доставая из шкафа черное платье. – Десять роз купи, не перепутай. В одиннадцать нам нужно быть у церкви, так что, давай пулей.
Макс сидел в своей комнате. На улицу выходить не хотелось ― жарко. Уже больше часа играл на ноуте с друзьями, Серёгой и Илюхой, и болтал с ними по громкой связи.
– Слушайте, а давайте опять замутим какой-нибудь челлендж? ― предложил Илья.
– Какой? ― Макс закрыл на секунду глаза от досады: пропустил удар в игре. ― Насколько я помню, придумывать челлендж теперь твоя, Лёха, очередь.
– Ну не знаю… О! У меня сеструха опять на диету села. Говорит, самое сложное ― от сладкого отказаться. Может, проверим?
Макс скривился: сладкое он очень любил. Друзьям, конечно, об этом не сказал:
– Да запросто! Вот прям с этого момента! Неделю?
– Неделю. Только по-честному. Ты как, Илюх, в деле?
– В деле. Для меня это вообще не проблема, это же не от чипсов отказываться, ― парни захохотали.
После трех с половиной часов игры у Макса вовсю урчал живот. Учитывая, что на завтрак он съел всего лишь две печенюшки с чаем, пора было бы подкрепиться чем-то более серьезным.
На кухне он увидел записку от мамы: «Максим, я у тети Оли из 57 квартиры. Буду после обеда. Еда в холодильнике. Если что ― звони. Целую, мама».
Чего-то она зачастила к тете Оле. Макс вспомнил, что мама говорила о каких-то то ли мастер-классах, то ли о кружках «умелые ручки». Он не стал утруждать себя воспоминаниями о том, что говорила мама, и полез в холодильник.
– Так… Суп не хочу. Плов тоже. Может, яичницу сделать?
Яичницу делать было лень, поэтому он взял колбасу, хлеб и сделал себе внушительную гору бутербродов. Налил чай и привычно потянул руку к сахарнице, но тут же отдернул ее.
– Вот засада. Челлендж!
Друзья верили друг другу на слово, и к тому же он сам хотел себя проверить: отказаться от сладкого для него было сравнимо с отказом от руки или, чего уж там, от компьютерных игр! Полный решимости пройти недельное испытание, Макс взял бутерброды, несладкий чай и пошел к себе в «берлогу».
Вечером, чтобы быстрее заснуть и не думать о сладком, Макс довел себя до изнеможения отжиманиями и приседаниями. Плюхнулся в постель и минуты через две заснул.
Если день и вечер прошли нормально, то ночью ему пришлось помучиться. Снилось кафе с пирожными, причем все казалось настолько реалистичным, что он прямо чувствовал аромат свежей сдобной выпечки.
Проснувшись ближе к полудню, Макс почувствовал себя на троечку. Бессилие ощущалось во всем теле. Но все же, полный решимости противостоять соблазнам, он отправился в ванную умыться прохладной водой, чтобы хоть немного взбодриться. Он, если честно, не ожидал, что его организм среагирует обонятельными галлюцинациями уже в начале челленджа.
Мама снова ушла к тете Оле. Вчера она пошутила, что ее записку можно не выбрасывать, потому что ходить к тете Оле она будет еще дней пять. Впрочем, она была права: все для Максима повторялось, правда, с одним исключением. Когда Макс открыл холодильник, то не поверил своим глазам: на месте кастрюли с супом стоял поднос с пирожными…
Макс резко захлопнул дверцу холодильника. Постоял немного. Открыл холодильник. Пирожные никуда не делись.
Возмущенный до глубины души этим издевательством над его психикой, он, стараясь не смотреть на пирожные, загреб колбасу с хлебом и захлопнул дверцу.
В другой день он бы налил себе чай, насыпал бы туда несколько ложек сахара и успокоился, выпив все залпом. Но у него челлендж, блин! И он собирался его пройти, несмотря ни на что.
Пока Макс делал себе бутерброды, в голове крутились только два вопроса: кто и за что?
Он жевал бутерброд, помешивал ложкой несладкий чай и думал. Так как о челлендже никто, кроме друзей, не знал, и дома была только мама (а она не способна на такие шутки), то тогда это либо игры разума, либо недоразумение.
