Причиной всему было именно недоразумение. Когда вернулась мама, выяснилось, что одновременно с его челленджем у мамы начался свой: «Недельный марафон пирожных». Так как днем ей было некогда, она пекла по ночам. Аромат выпечки из кухни разошелся по всей квартире. Ну а результат ее трудов Макс увидел утром в холодильнике.
Итак, пирожные никуда не денутся и даже будут еще целую неделю размножаться. Макс понял, что попал.
С плохо соображающим от недостатка глюкозы мозгом он заявил, что не вынесет неделю ароматов и сорвется. Перед друзьями опозорится, они решат, что он слабак. И про себя подумал: а если про это ОНА узнает, то не захочет со слабаком общаться. Это конец! Злой, красный от возмущения, буркнул, что для него это важно, и ушел к себе.
Постепенно остывая, он уже не так сердился на маму. Ему даже стало как-то неловко за свою выходку.
Звонок телефона отвлек его от диалога с вылезающей из ниоткуда совестью. Звонила Рита ― одноклассница и просто хороший друг.
– Привет, Максимус! Пойдешь вечером в кафе? Повод офигительный: у мамы вышла книга! Я так за нее рада! Не зря я заставила ее пойти на курсы писателей, а то она все дома и дома. Ты бы ее видел ― вся светится от счастья! ― Рита все тараторила и тараторила…
– Сегодня не могу, извини. Поздравь ее от меня. А кто еще будет?
– Я Сережку пригласила, мы потом в кино пойдём.
Макс почувствовал укол ревности. С чего бы? Они хорошие друзья, и нравится ему другая. Потом об этом подумаю.
– Хорошо проведите время. Пока. У меня дело срочное.
Макс осторожно вышел из комнаты. Мама с кем-то разговаривала по телефону. На столе стоял контейнер с убранными в него пирожными. Похоже, она хочет их кому-то отдать.
– Да, не смогу участвовать: обстоятельства возникли, семейные. Ну ничего, он же у тебя не последний. На следующий конкурс пойду. Я все равно рада, Олечка, что у тебя училась. Ты мне такой мир открыла! Я ж готовила все самое обычное, а оказывается, вон как могу!
– Тетя Оля, она шутит, не слушайте ее! ― Макс отключил телефон и обнял мать.
– Максим, ты чего?
– Ма, извини. Давай ты будешь участвовать в конкурсе, а я помогу ― буду дегустировать, ― и, чтобы доказать серьезность своих слов, достал из контейнера одно пирожное, посмотрел на него с вожделением и откусил почти половину.
Мама с удивлением смотрела на сына, но, когда уголки ее рта слегка изогнулись в улыбке, он понял, что она больше не расстраивается. Она заботливо вытерла салфеткой крем с его щеки и сказала:
– Тогда, может, выпьем чаю и за дело? У меня новый рецепт на очереди!
Какая-то странная полоса пошла: не белая, не чёрная, а серо-буро-малиновая. Вроде я всё делаю, как надо, но получается ерунда. Через месяц конференция, а мой доклад ещё в… ну, вы поняли.
Мама, как всегда, высказала своё авторитетное мнение: «Сейчас ретроградный Меркурий, не переживай. Осталась неделя и всё наладится!». Какая неделя?! В моём случае каждый час на счету!
Хотя мама в чём-то права: влияние планет на нашу жизнь хоть и не доказано, как великая теорема Ферма́, но тут поневоле начнёшь верить. Особенно, когда всё валится из рук и такие знакомые, родные формулы сами по себе исчезают из головы.
Ну как?! Я же с детства живу математикой! Для меня каждая цифра имеет свой цвет и звук, а любая формула – это целая вселенная.
Может, нужно было послушать маму и не переезжать в этот дом? А куда? В другую комнату нашей четырёхкомнатной квартиры? Да если бы мне тогда предложили переехать на Луну – я бы с радостью согласился. Подальше от отчего дома, любимой родительницы и бывшей жены.
Правда, мама пыталась удержать меня рядом с собой. Говорила, что кто-то там в чьём-то доме (я так и не понял, кто в каком), и время неблагоприятное для смены жилья. Тоже мне, великий астролог! Лучше бы предостерегла меня от необдуманной женитьбы. А так, по факту, и дурак может предупредить. Даже мои студенты-двоечники.
Студенты… Уууу… Вернее, студентки. Я их теперь боюсь и десятой дорогой обхожу.
***
Увлечение математикой досталось мне по наследству от моего отца. Кому-то достаются квартиры, машины, счета в банке с кучей нулей, а мне – талант всё это считать. Шучу, конечно.
Надо отдать должное родителю: он оставил нам с маменькой вполне приличные средства к существованию. Отец был профессором, всю жизнь посвятившим себя точным наукам.
Его не стало, когда мне было семнадцать. Злые языки болтали, что свела его в могилу молодая жена, то есть моя мама, которая была младше мужа на двадцать три года. Но родитель умер от счастья, и виновницей трагедии была его студентка, моложе мамы на двадцать два года. Вот такая занимательная арифметика.
Мама, Виолетта Олеговна, горевала недолго. Но замуж больше не вышла, решив, что с неё хватит. И всё бы ничего, но вся её нерастраченная любовь и нежность достались мне.
– Валик, ты мало ешь и много спишь. Ты не заболел?
Или:
– Валюша, ты какой-то бледненький. Ты себя хорошо чувствуешь?
