Главное ― можно выйти на крышу и увидеть маму. При хорошей погоде родителей можно было увидеть и без телескопа. Хотя такое счастье выпадало нечасто, но пару раз Вовке это и вправду удавалось.
В грустные дни, когда небо угрюмо темнело, и на нём не то, что родителей, даже туч было не рассмотреть, Вовка не унывал: наблюдал с крыши за двором, окнами и балконами дома напротив, вспоминая родителей. Или просто крепко-крепко зажмуривал глаза и представлял их: с его воображением ни один телескоп не мог сравниться. Стоило закрыть глаза ― и родители рядом. А то и просто достаточно подойти к зеркалу, и увидеть в нём голубизну маминых глаз и темный шоколад папиных волос.
Иногда к нему на крышу приходил Чудак ― смешной, немного странный парень из их дома. Дом у них такой удивительный – в нём живут и Чудики, и Чудаки.
Хоть Чудак и казался Вовке странным, но в душе он ему очень нравился. У него постоянно было что-то новое: то четки, то браслеты, то вера в Бога, то в себя ― в общем, с ним не соскучишься. Парень был смешной, безобидный и, что самое ценное для Вовки – воспринимал его, как взрослого. Всегда разговаривал на равных, как будто мальчишке не семь, а все тридцать.
Пусть дедушка и говорил, что Вовкины родители – это звёздочки на небе, но мальчик с этим был совершенно не согласен. Звезда ― что-то далёкое, холодное и неживое. А мама, где бы она ни была ― родная, ласковая, живая. Ни одна звезда не умеет обнимать так, как мама.
Вовка знал наверняка, что его родители – никакие не звезды, а космонавты. Они и познакомились-то в космосе. У мамы был первый полет после ЦПК имени Ю. А. Гагарина, и прибыла она на станцию только на две недели, как стажер. А папа на тот момент уже два месяца был в космосе, и это был его третий полёт и первая любовь.
Вот и сейчас родители были где-то на космической станции, и Вовка изо всех сил пытался их увидеть. Конечно, не их самих, а хотя бы МКС.
Вовка ждал своего дня рождения, как ни ждал никогда и ничего. К его дню рождения, в конце лета, родители вернутся домой. Обязательно!
Это была еще одна традиция в их семье: как бы там ни было, и каким бы долгим не планировался полет ― к двадцать пятому августа родители всегда возвращались…
Соседей всегда изумлял этот мужчина. Безукоризненный дорогой чёрный костюм, чёрная рубашка, чёрный галстук, тонкие кожаные перчатки и тёмные очки в любую погоду. В межсезонье к этому комплекту добавлялся чёрный зонт-трость и плащ ― конечно же, чёрного цвета. Зимой это было дорогое чёрное пальто и чёрная меховая шапка. На контакт этот странный сосед абсолютно не шёл, на все приветствия отвечая односложным кивком. Вопросы, требующие более развёрнутого ответа, просто-напросто игнорировал, будто совсем не слышал. Особое удовольствие соседям доставляло подкарауливать странного мужчину у входа и постараться спровоцировать оного на эмоции. Благо, соседи на площадке были все, как на подбор: начиная с жизнерадостного сектанта Игорька из 121 квартиры, заканчивая любителем экзотических тварей типа ядовитых змеюк из 122-ой. Впрочем, их квест пока ни разу не увенчался успехом ― тем сильнее их захватывало это необъявленное соперничество, принося азартный дух удовольствия своими проделками.
Но загадочного человека в чёрном происходящее будто бы не касалось. Его неизменно бесстрастное выражение лица ни разу не исказилось какой-либо эмоцией даже в тот момент, когда кобра из квартиры любителя террариумов встала в боевую стойку перед вышедшим на площадку этажа мужчиной в безупречно чёрном одеянии. Мистер Икс спокойно сдвинул с помощью зонта-трости зловредное животное, невозмутимо прошёл к лифту и покинул «гостеприимный» этаж. Кобра была обижена и унижена подобным поведением, а как её утешал и чем радовал на ужин любитель экзотов – об этом история умалчивает.
В жару мужчина в наглухо застёгнутом чёрном костюме вызывал ещё больше вопросов, на которых ответа никто не находил. Даже пресловутая тётя Феня, старшая по дому, смирилась с тщетностью своих попыток достучаться до данного типа, решив, что безукоризненно вносимые платежи за квартирную плату ― достаточный аргумент, чтобы признать своё фиаско в теме «вызвать эмоции» у пресловутого существа. Мистер Икс останавливался, если ему перегораживали дорогу. Молча и бесстрастно сносил свою временную «безысходность». Дожидался, пока его оппоненту надоедала «игра в одни ворота». И также спокойно и безэмоционально, к тому же ― без потерь покидал словесное (со стороны тёти Фени, конечно, Мистер Икс соблюдал безмолвное отсутствие себя в данной точке) «поле битвы».
Сектант Игорёк пошёл в этой необъявленной войне ещё дальше, попытавшись со словами «Хари Кришна» одарить данного типа своими максимально радушными объятиями. Но, по какой-то необъяснимой причине, промахнулся с «обнимашками», а мужчина в чёрном спокойным шагом шёл вдаль.
