Людмила проснулась от того, что что-то щекотало ей нос. Он шумно задышала, потом чихнула и открыла глаза. Перед лицом маячила сумка нежно-персикового цвета, приятно пахнущая новой кожей.
– Фу, Сонька, ― сонно простонала Людмила. ― Это моя, вчера купила.
Сумка с тихим шлепком упала на пол, а в лицо женщины ткнулся мокрый собачий нос.
– Да Сонька, ― обреченно пробормотала Людмила, перевернулась на спину и села. ― Вот приставучая. Встаю я, встаю.
Она поморгала, покрутила головой, разминая шею, а затем спрыгнула с кровати и отправилась на кухню. За спиной по паркету бодро стучали собачьи когти. Людмила, не глядя, запустила руку в стоящую на барной стойке салатницу, и достала сахарную косточку.
– Держи, ― кинула она угощение. ― Сейчас завтракать будем. Точнее, почти обедать, ― поправилась она, кинув взгляд на часы на микроволновке. ― Уже скоро полдень.
Золотистый в солнечных лучах, а на самом деле рыжий, спаниель подпрыгнул, ловко хватая угощение, а затем утащил его в облюбованный угол за холодильником.
– Грызи. Грызи. Заслужила, ― сказала Людмила, с гордостью и нежностью глядя на собаку.
Она всегда чувствовала себя разбитой после длительных ночных прогулок, поскольку была безнадежным «жаворонком» и не переносила поздних вставаний. Однако считала, что спать необходимо не менее восьми часов, и строго следовала правилу.
После вкусного завтрака, состоящего из купленной в ночном круглосуточном супермаркете кесадильи с овощами и индейкой, а также собственноручно приготовленного на профессиональной кофемашине кофе, Людмила занялась делами.
Зевая, она сидела на диване и перебирала содержимое модной женской сумки цвета индиго, тщательно рассматривая каждую вещь. Закончив, Людмила принялась за вторую сумку. На сей раз это был небольшой вечерний клатч, приятный на ощупь. Справившись и с его содержимым, Людмила осмотрела сами сумки и, хмыкнув, потянулась за лежащей на тумбочке лупой. С возрастом зрение стало не таким острым, как в молодости. Рыжий спаниель, положив голову на вытянутые лапы, лежал в краю дивана, меланхолично посапывая.
Вскоре все вещи были разложены по небольшим шкатулкам, стоящим в ряд на полке, а сумки отправились в специальный отсек на антресолях.
Закончив с работой, Людмила потянулась, кинула взгляд на окно, за которым стоял прекрасный летний день, и принялась размышлять, чем бы ей заняться. Тренировок у нее сегодня не было, косметолога тоже, по магазинам не хотелось, поэтому решено было выгулять Соньку и проваляться до вечера с книжкой, наслаждаясь бездельем. Людмила обожала читать и могла проводить за этим занятием долгие часы.
В прихожей собака схватила в зубы длинный поводок, висящий среди других на крючках, и подошла к хозяйке, завиляв хвостом.
– Нет, этот для работы. Отдай. Сейчас нам нужен серый. ― Людмила взяла недавно купленный удобный поводок и усмехнулась, посмотрев на собаку. ― Ух, рецидивистка.
Они успели погулять совсем немного, когда раздался телефонный звонок.
– Алло, Андрейка? Привет.
Людмила перехватила поводок в другую руку и намотала на запястье.
– Как подъезжаешь? Ты же говорил ― завтра. Да нет, я рада. Мы с Сонькой на прогулке, но уже бежим домой.
Они пришли раньше. Людмила даже успела помыть лапы собаке и достать из холодильника запас гранатового сока. А скоро зазвонил домофон, в предусмотрительно незапертую дверь зашел высокий атлетически сложенный мужчина лет тридцати, и в коридоре сразу стало тесно.
– Андрейка. Ты стал еще больше. И волосы как отрастил, хвостатый теперь. На видеосвязи я и не заметила.
– Привет, мама, ― поздоровался мужчина, подставив щеку для легкого поцелуя.
– Проходи, проходи… Сонька, фу, свои.
Собака перестала скалить зубы и рычать, но на всякий случай пошла за хозяйкой и гостем на кухню и уселась в дверном проеме, не спуская с него глаз.
– Не помнит тебя, ― сказала Людмила. ― И неудивительно. Щенком еще мелким была, когда ты последний раз приезжал.
– Пять лет и почти четыре месяца, ― кивнул сын, осматривая кухню и останавливая взгляд сначала на кофемашине, затем на холодильнике.
Потом он всмотрелся в Людмилу и прищурился.
– Новые уколы? Выглядишь, как моя старшая сестра.
– Как будто что-то плохое, ― улыбнулась мать, кокетливо поправляя платиновые волосы.
– Ладно, так даже лучше, ― согласился сын, но на него лице не было улыбки.
Андрейка ни капли не походил на покойного мужа, лицо которого давно бы стерлось из памяти Людмилы, если бы не фотографии. И за это мать еще больше любила сына, поскольку так и не смогла просить благоверного за то, как глупо он поступил, да еще и дал себя убить.
– Почему ты так внезапно решил приехать? Что-то случилось?
Андрей кивнул.
– А вот это ты мне сейчас расскажешь, мама. ― И он повернул голову и посмотрел на собаку. Та издала странный звук и заинтересованно приподняла уши.
– Я? ― изумилась Людмила и хихикнула. ― Или ты решил спросить у Соньки?
– Да я бы спросил, ― мрачно сказал сын, и мать поежилась от его тона.
–Выпей лучше сока, Андрейка. На улице жарко, вот ты и раздраженный.
