Состав дёрнулся, и я невольно подумал, что надо было позволить ему немного откатиться назад, чтобы начало движения прошло плавно. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.
— Ни разу здесь, в кабине, не ездил?
— Нет!
Хельман вздохнул и, прищурившись, смотрел через стекло в туманную даль, в которой, благодаря жёлтым полосам света фонарей состава, тускло поблёскивали рельсы, а по бокам вырывались сплетения труб и проводов.
— А знаешь, когда я изредка спускаюсь в метро, — продолжал он, — то во мне всё время что-то замирает, если произносятся слова о наборе на курсы помощников машинистов электропоездов. Вроде деньги неплохие, романтика, держишь в своих руках время и жизни людей. Плохо одно — всё время надо быть под землёй, а я, знаешь ли, очень уважаю простор, небо и ветер. Ну, конечно, не такие, как они сейчас из-за этой жары с пожарами, а в принципе…
— Мне тоже кажется что-то подобное, правда, из-за тебя я даже и об этой парилке совсем позабыл! — попытался улыбнуться я, очень надеясь, что это получится не слишком наигранно.
— Ну вот, наконец-то! Ты становишься опять таким, каким понравился мне при встрече. Так держать, ведь нас ждёт впереди много чего интересного!
— И что же это?
— Неужели ты не любишь сюрпризы? — Хельман хохотнул и болезненно хлопнул меня по плечу автоматом. — Когда такие дела, лучше пусть всё течёт само собой и кажется чем-то смешанным и неясным. Уж слишком порой много понятностей нас окружает, ни голове, ни телу отдохнуть. Проще надо быть!
— Ладно. Так куда мы сейчас поедем?
— Вперёд, другого пути нет!
Некоторое время мы ехали молча, и охватившее было меня возбуждение начало спадать, уступая место лености и ощущению нереальности происходящего. В самом деле, было сложно поверить, что в метро могло случиться подобное, да ещё вдобавок я еду с виновником трагедии в кабине машиниста и беседую как с добрым другом. А дым вокруг служил словно лишним подтверждением, что это всё неправда, и навевал мысли о сне или каком-то наркотическом опьянении. Впрочем, о последнем я не мог судить объективно, поэтому, возможно, именно это здесь и было. Во всяком случае, так очень хотелось думать.
— Что приуныл-то? Давай-ка остановимся, и я устрою тебе экскурсию по составу, — усмехнулся Хельман и перевёл рычаг в положение «стоп».
Поезд затрясло, что-то лязгнуло, раздался протяжный надрывный звук, и мы остановились.
— А что ты там хочешь увидеть? — спросил я.
— Ничего, конечно, эдакого. Но неужели тебе самому неинтересно, что могли сотворить в панике люди?
— Честно говоря, не особенно… — мотнул я головой.
— Что же, раз ты ещё кое-чего недопонимаешь, то моя задача настоять и всё-таки это продемонстрировать. Знаешь, есть одно такое хорошее слово «надо»! — Хельман усмехнулся и, обернувшись, начал что-то искать в кармане. — Ну где же он? Ах, да, вот.
В его руке появилось нечто вроде оконного запора, но, увидев треугольное металлическое окончание, я догадался, что это специфический ключ, который позволит нам открывать двери между вагонами.
— Как видишь, я всегда во всеоружии. Да и вообще, кабы не я, ты со всеми своими талантами попросту заскучал бы в этих серых буднях!
— Да, с тобой явно не скучно! — вздохнул я и приподнялся, должно быть, чуть резче, чем было допустимо.
— Ну-ну. Только, пожалуйста, не глупи. Договорились?
— Я ничего и не имел в виду…
— Вот и ладно, а то, сам знаешь, порой такое покажется, что и пулю вполне можно схлопотать ни за что, ни про что. Сам понимаешь, и такое случается.
Хельман аккуратно вставил ключ, раздался тихий щёлчок, и дверь распахнулась.
— Прошу. Только после тебя! — Он театрально выставил руку, посторонившись, и мне ничего не оставалось делать, как войти в вагон.
— Ого! А двери-то мы с тобой закрыть забыли. Как думаешь, никто не мог выпасть на ходу? — с наигранной обеспокоенностью воскликнул Хельман.
— Не думаю…
— Да, так или иначе, мы этого не увидим. Хотя не беспокойся, обязательно пройдёмся по рельсам, только немного позже. Вдруг кто-нибудь ещё нагрянет к нам на огонёк? Никогда не знаешь наверняка. И вот ещё что, хоть двери и открыты, ты не дури и без меня никуда не уходи. По рукам?
Я кивнул и медленно пошёл вперёд, отмечая про себя, что пустые вагоны с клочками пакетов и кучами каких-то вещей действительно смотрятся необычно, но удручающе.
— Как думаешь, не бомбу ли, про которую столько говорят в объявлениях громкой связи, оставили? — спросил Хельман, показывая на две большие коробки, перемотанные грубыми верёвками и валяющиеся практически в центре прохода у двери в соседний вагон.
— Что же, открой, да посмотри!
— Вот сразу видно, что ты не слушал. Там же ясно просят не трогать руками, а предоставить дело специалистам. Не сомневаюсь, что скоро таковые здесь и окажутся. Пусть занимаются своим делом. Зачем же мешать людям и отбирать их хлеб?
