Я молча смотрел на его зловещий облик, но, как ни странно, особой угрозы не чувствовал. В самом деле, если бы он хотел меня убить, то мог сделать этот тут же, без лишних разговоров, как поступил с теми людьми на эскалаторе или с этой странной девушкой, о причинах пребывания которой в соседней квартире, видимо, я теперь так никогда и не узнаю.
— Знаешь, — продолжал он, — не думаю, что тут есть какие-то особые сложности, и, пожалуй, мы вдвоём вполне скумекаем, как этим делом управлять…
— Что тебе нужно? — я кашлянул, комок гари скопился в горле и начал нестерпимо жечь.
— Всего лишь хочу проехаться с тобой на метро. Чего же тут непонятного? — подмигнул Хельман. — Ты полдня ездил за мной, но так и не решился заговорить. Тоже мне скромник. Вот и пришлось брать дело в свои руки. Правда, из-за этого кое-кого пришлось пристрелить, но это уже детали, в которые мы не будем углубляться. Кстати, твой водитель даже ничего и не успел сказать, как получил пулю. Представляешь, надумал кому-то звонить, а моим мнением не поинтересовался!
Меня передёрнуло.
— Это был посторонний человек. Совершенно. А что ты сделал с девочкой? Тоже убил?
— Ну зачем же так? Что я маньяк какой-нибудь? Нет, конечно, просто отвёл её в соседнее кафе, заказал мороженное и всё. Пусть немного отдохнёт, тем более что она была, наверное, в лёгком шоке от произошедшего с папой, поэтому немного развеяться ей явно было нелишне. Да, по счёту, разумеется, расплатился сразу.
— И зачем всё это? Хочешь убить меня? Давай, стреляй. Ты прав, я безоружен! — Я швырнул на пол бесполезный револьвер и, выпрямившись, шагнул вперёд. — Не медли, Хельман!
— Как ты меня назвал? — он расхохотался и, немного присев, хлопнул себя по коленям. — Вот так, уже и имя мне дал. Что же, пусть так. Мне нравится!
В это время по станции гулко завыла сирена. Странно, но я почему-то кроме этого ожидал и нечто вроде бешеного мигания повсюду красного цвета или чего-то подобного. Потом раздался какой-то эхообразный хрип и поток неразборчивых булькающих слов. Однако на Хельмана это не произвело абсолютно никакого впечатления. Он смотрел на меня, медлил и, перестав смеяться, просто болтал в руке автомат.
— Ну же, давай. А не то кто-нибудь появится и помешает. Время!
— Как же ты всё-таки предвзято обо мне судишь. Не пойму почему. Я к тебе, можно сказать, всей душой, а ты… В общем, давай-ка забирайся в кабину, и мы немного покатаемся, поболтаем, развеемся. И, конечно же, они нам не нужны точно!
Хельман махнул оружием в группку сжавшихся в передних дверях людей, которые, кажется, не слышали нашего разговора, но чувствовали, что именно мы причастны ко всему происходящему. Некоторые, видимо, самые смелые, пригнувшись, выбегали из вагона и без оглядки неслись в сторону эскалатора, пропадая в дыму и, наверное, действительно двигаясь к спасению.
— К чему на прогулке те, кто в плохом настроении? Они не нужны. Давай-ка!
— Ты собираешься их всех убить?
— Нет, конечно. Лезь в кабину, и никто не пострадает. Обещаю!
— Что-то с трудом верится…
— А ты не рассуждай, а делай!
Мне ничего не оставалось, как войти в узкую кабину, где в упор можно было разместиться как раз двоим. Хельман тут же последовал за мной и, взяв в свободную руку чёрный круглый микрофон, болтающийся на перекрученном засаленном шнуре, начал говорить. Его слова усиленно отдавались по составу и, судя по стуку и начавшему ощущаться всё больше качанию, произвели своё действие.
— Уважаемые пассажиры, к вам обращается тот, кто стрелял на эскалаторе. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и не паникуйте. Поезд сейчас отправляется, но вряд ли остановится там, где вам нужно. Хотите прогуляться с нами — милости просим, нет — покиньте вагоны и дождитесь следующего поезда. Заранее благодарим вас за то, что выбрали московский метрополитен! — потом Хельман подмигнул и обратился уже ко мне: — Почему-то я не думаю, что у нас будет много пассажиров. А ты беспокоился. И, будь любезен, не сделай какую-нибудь глупость, если не хочешь, чтобы было больно. Хотя ты об этом, наверное, успел позабыть, но сейчас я твой друг! Осторожно, двери закрываются. Следующей станции не будет! — произнёс он теперь уже опять в громкоговоритель и, отклонившись влево, посмотрел в большой выпуклое зеркало, стоящее на платформе. — Нет, ничего с такой погодой не разглядеть. Вижу образы людей, покинувших поезд, а все там или нет, не разберёшь. Как думаешь, когда все так спешно влезали в вагоны, никого не затоптали?
— Может быть… — неопределённо ответил я, решив, что открытое игнорирование может принести мне гораздо больше проблем, чем диалог, на который явно был настроен этот преступник.
— Да, всего не предусмотришь. Главное, те, кто хотели выйти и смогли, это сделали.
Хельман захлопнул дверь, некоторое время всматривался в причудливый рычаг с надписями, почему-то живо напомнивший мне капитанскую рубку на корабле, и наконец аккуратно перевёл его в положение «вперёд»:
— Ну что? Тронулись понемногу?
