Мы вернулись в комнату, Виолетта сняла фильм с паузы и опять забралась на диван. Я присел рядом в удобное кресло с широченной выпуклой спинкой и попытался сосредоточиться на фильме, но внимание ускользало и мысли были далеки от происходящего здесь сейчас. А подумать о чём было. Слова Хельмана, в исполнении которых я ни секунды не сомневался, ставили под угрозу обе наши жизни, и получалось так, что при всём моём желании вывести ребёнка из игры было невозможно. А я-то всего лишь хотел позднее ещё раз обо всём детально расспросить девочку, составить чёткий план действий и рискнуть только собой — собственно, тем, что не причинит практически никому боли в случае утраты. Но теперь получается всё иначе и снова я вынужден чувствовать себя лишь глупой куклой, которой надлежит делать только то, что говорят. Ладно, посмотрим, раскроется ли моя игра с оружием, а там уж подумаем над дальнейшими действиями. Причём медлить нельзя. Без сомнения, Хельман прекрасно понимает, что я собираюсь именно туда, куда он водил Виолетту, и поэтому он просил её всё подробно мне рассказать. Однако как с предполагаемыми к получению пистолетами, так и временем «последнего похода» мне хотелось определиться исключительно самому. Неожиданность, если она возможна в моём случае, может сыграть только на руку. И, уж конечно, самая последняя здесь вещь, которую мне хотелось бы услышать, это новый звонок Хельмана с точной датой и временем того, где надлежит быть. Нет, здесь я постараюсь хоть немного переиграть противника, надеясь на призовые бонусы, которых мне в последнее время очень чувствительно не хватало.
Громкий музыкальный звук вернул меня к реальности, и пока я сосредотачивался на летящей в небо красивой бабочке, пошли титры, и фильм закончился. Виолетта с сожалением цокнула языком, выключила телевизор, аккуратно уложив пульт на спинку дивана, и обернулась ко мне:
— Чем займёмся?
— Думаю, нам стоит немного прогуляться, прикупить кое-чего съестного и вкусного, а то здесь одни консервы. Ну и ещё что-нибудь придумаем. В любом случае освежиться не помешает…
Девочка кивнула, смешно попытавшись сдуть прилипший к потному лбу локон, а я подумал о том, что вечером надо будет обязательно настоять, чтобы Виолетта вымылась, а мне стоит сходить и примерить что-нибудь из гардероба Олега. К счастью, там нашлась сносная майка и брюки, которые, пусть и слегка подвёрнутые, но вполне мне подошли.
— Тогда будем собираться?
— Да, конечно!
Через четверть часа мы уже выходили из подъезда и первое, что обратило на себя моё внимание, была ярко-жёлтая палатка сотовой связи, куда мы тут же зашли. Вежливый продавец, потеющий так, что у него, кажется, даже что-то хлюпало в носках, измождённо подошёл к нам и, извинившись за неработающий сейчас кондиционер, поинтересовался, чем может помочь. Я ответил, что, наверное, буду самым непритязательным покупателем, так как хочу всего лишь купить любой простенький телефон «Моторола». Параллельно я подумал было о том, чтобы взять второй аппарат с контрактом для Виолетты, но тут же себя одёрнул: подобных мыслей допускать нельзя, так как после слов Хельмана с девочкой нельзя расставаться ни на мгновение.
— К сожалению, их в продаже нет, — развёл руками продавец, лицо которого мгновенно сменило выражение участливого вожделения на гримасу огорчения и даже некоторой отстранённости. — Вот, могу предложить вам…
Я прервал его, покачав головой, и потная рука с серебряным кольцом «Спаси и сохрани», метнувшаяся было к стенду, сверкающему обилием телефонов, замерла.
— Меня остальное не интересует!
— Что же, очень жаль. Но, поверьте, «Моторолу» вы нигде сейчас не купите.
— Почему же?
Продавец пустился в пространные объяснения, из которых было непонятно, то ли теперь такая политика у всех российских компаний, то ли у «Моторола» возникли какие-то проблемы с сертификацией товара, а может быть, конкуренты создали какие-то препятствия. Кажется, этот молодой человек мог бесконечно лить воду на эту тему, сам толком не зная действительного положения дел, поэтому мне пришлось его решительно прервать и, поблагодарив, попрощаться.
