– Нет! Ты оказала мне медвежью услугу! – От гнева Юнипера почти кричала в телефон; Брайс начало трясти. – Я всю свою жизнь стремилась стать примой. Ты понимаешь? Всю жизнь! Я трудилась, преодолевала трудности, упорно шла к этому званию. А ты вдруг вмешиваешься и лишаешь меня моих достижений! Ты, а не я и не мой талант становишься причиной моего назначения! Ты становишься центром внимания! Мои достижения не в счет, годы упорного труда и преодоления унижений – тоже. Оказывается, все это лишнее, когда у тебя в подругах фэйская принцесса, сующая нос в чужие дела!
В коридоре негромко прозвонили часы. Брайс ожидал разговор с архангелицей.
– Послушай, у меня назначена встреча, – как можно спокойнее сказала Брайс, хотя от тирады Юниперы ее начало мутить. – Я тебе потом перезвоню. Обещаю. И прости, если я…
– Можешь не трудиться, – огрызнулась Юна.
– Юнипера!
Фавна отключилась.
Брайс сосредоточилась на дыхании. Ей сейчас отчаянно хотелось оказаться в балетном классе Кайры. Немедленно. Пропотеть насквозь, сбросив через движения все, что на нее навалилось, а также проанализировать ураган мыслей, лишивших ее внутреннего равновесия. Но… Она расправила плечи, оттеснив поток обвинений и сознание того, что своим глупым, высокомерным поведением все только испортила…
Она постучалась в дверь кабинета Селистены.
– Войдите, – послышался мелодичный женский голос.
Брайс вошла и учтиво улыбнулась губернатору, словно и не было только что погубленной многолетней дружбы.
– Здравствуйте, ваша светлость, – наклонив голову, произнесла она.
– Здравствуй… ваше высочество, – ответила Селистена.
Брайс едва не вздрогнула. Ее встреча с Селистеной мало чем отличалась от звонка Горгину. Она просила архангелицу о встрече не с Брайс Куинлан, а с фэйской принцессой. Такую просьбу не могла отклонить даже губернатор.
Интересно, как это ей аукнется.
– Пусть я буду для вас принцессой только на время этой встречи, – сказала Брайс и села. – Я пришла с официальной просьбой.
– Насколько понимаю, речь идет об освобождении Ханта Аталара.
Глаза губернатора вспыхнули, но свет в них был каким-то грустным и усталым.
– О временном освобождении, – уточнила Брайс, откидываясь на спинку стула. – Мне известно, что он подвел вас во время праздничной встречи. Знай я, что он так поступит, не стала бы обращаться к нему за помощью. Поэтому вы вполне справедливо его наказали. Не смею сказать ни одного слова против.
Это было враньем, но на губах Селистены появилась легкая улыбка.
– И на какой срок ты просишь его отпустить?
– На завтрашний вечер.
Этого времени хватит, чтобы добраться до Корональных островов, опередив Пиппу Спецос и ее головорезов, а потом вернуться обратно. Они попытаются убедить людей из командования не давать Пиппе свободы действий в применении нового оружия на Вальбаре.
– Мы уже давно планировали съездить в Нидарос. Туда и обратно поедем экспрессом. Это гораздо быстрее, поскольку путь на машине занимает восемь часов в один конец. Я обещала маме, что приеду вместе с Хантом. Дальше откладывать нашу поездку никак нельзя, иначе все шишки посыплются на меня.
Еще одно вранье. Но, судя по широкой улыбке, губернатор купилась на него.
– Ваша мама… настолько грозная?
– Увы, да. А если Хант не поедет со мною, это лишь подкрепит все ее дурные мысли о нем.
– Он ей не нравится?
– Ей не нравится никто из мужчин. По ее мнению, все они недостаточно хороши для меня. Вы даже не представляете, как тяжело мне было в юности ходить на свидания.
– Попробовала бы ты быть архангелицей в небольшом селении, – с искренней улыбкой сказала Селистена.
– Все пугались? – спросила Брайс и тоже улыбнулась.
– Некоторые с воплями убегали прочь.
Брайс засмеялась, одновременно удивляясь, как гладко у нее выходит. Противно, что приходилось врать этой доброй, отзывчивой женщине.
– Насколько понимаю, от приезда Аталара зависит очень многое, – сказала Селистена, заправляя прядку за ухо.
– Да. Конечно, я уже взрослая и не обязана спрашивать у мамы разрешения, с кем мне жить, но… лучше не держать ее в состоянии постоянного напряжения. Одобрение всегда лучше порицания.
– Целиком с тобой согласна, – сказала Селистена, улыбка которой почему-то стала грустной.
Брайс сознавала, что лезет не в свое дело, но все-таки спросила:
– Как ваши дела с Эфраимом?
По лицу Селистены пробежала тень. Вот и подтверждение ее недовольства.
– Он – замечательный любовник.
– Но? – не удержалась от нового вопроса Брайс.
– Но он долгие годы был мне просто другом. Сейчас я совершенно заново его узнаю.
В голосе Селистены появилось предостережение: больше никаких вопросов об этом.
Она заслуживала большего, чем навязанные парные отношения. Брайс вздохнула:
– Для нас вы – архангелица, губернатор… Но если вам когда-нибудь захочется поговорить по-женски… я готова.
Прежний губернатор, с которым она говорила (хотя и не по-женски), попытался ее убить. А она всадила пулю ему в голову. Селистена была совершенно иной.
Архангелица улыбнулась. На ее лице вновь появилась теплая улыбка.
– Мне очень нравится это предложение… ваше высочество.
– Зовите меня просто Брайс.
